Мы двигались по пересечению Стивенсон-Стрит и Флинтерс-Стрит, над нами возвышалось желтовато-коричневое здание железнодорожного вокзала, увенчанное куполом и шпилем и с оскалом щелкунчика поглощавшее одних людей и производившее на свет других, наискось от вокзала всеми конечностями к богу устремлялся готический Собор Святого Савла. Мы прошли под неустанными часами и повернули к бесформенным нагромождениям площади Фрустрации, пересекли площадь наискось и вновь спустились к реке в том месте, где стоит двухэтажный серый дом, в котором по старой легенде когда-то жил сошедший с ума газонокосильщик. В один из дней, наполненных однообразием работы, он вдруг помешался и решил подстричь себе волосы газонокосилкой, срезанный скальп и бездыханное тело нашли в сарае в тот же вечер.
- Не скучаешь по родителям, по милым деревенским пейзажам: покосившемуся забору, свалке, мужичку на прокручивающем велосипеде.
- Нет - ни по тому, ни по другому. У меня вообще плохо получается скучать, для скуки нужно иметь свободную голову. А родители - я всегда ощущал родительскую заботу, порой чрезмерную, но не любовь, к сожалению.
Вообще, жизнь здесь не сахар, но всё лучше чем в том захолустье, откуда я. Главное, чтобы не поразила денежная болезнь, когда деньги превращаются из средства в цель. Никогда не знаешь, произошло это уже или нет.
Иногда меня посещают мысли изящных ограблений. Недавно я придумал вшить в куртку взрывпакеты с усыпляющим газом, подойти к инкассаторам, незаметно надеть респиратор и взорвать пакеты. Уснувшие инкассаторы падают, хватаешь сумку и бегом в метро, по пути скидывая остатки куртки и респиратор. Двери вагона закрываются, и ты с совершенно непроницаемым лицом уезжаешь во тьму.
- Я так понимаю, эти способы в большей степени питают литературную область твоей жизни, нежели реальную.
- Пока что да, слава богу.
- Что поделать, этот мир не для хороших людей, но без них он не смог бы существовать.
- Люди - топливо истории. И хорошие люди горят лучше.
- "Зло во имя добра!" - вот девиз человечества.
- Я читал, если из космоса взглянуть на Землю, то расположение и форма материков по одной из стенографических систем образуют фразу "оставь надежду".
- О-о, теперь все ясно!
- Вообще, конечно, социальное общество - это глупость. Это как если бы хищники договорились не охотиться на слабую и больную добычу, а только на здоровую. К чему это приведет? Останутся только слабые и больные - что мы и можем наблюдать.
- Ты всегда был спартанцем.
- Если бы я родился больным, то предпочел, чтобы меня скинули со скалы, чем жить непонятно как.
Ведь жить непонятно как здоровым гораздо приятнее и удобнее, чем больным. Да и смерть не так уж страшна. Страшно не умереть, а выжить, но остаться калекой. Еще я хочу заранее приготовить приглашения на свои похороны и попросить кого-нибудь после смерти их разослать. С каким-нибудь жизнерадостным текстом. "Я умер, но это совсем не страшно. Приходите попрощаться, но лить слезы совсем не обязательно. У меня все хорошо, кормят вкусно, кровать удобная, в аду топят, так что в раю тепло".
Мы дошли до того места, где река и набережная упираются в Музей неповоротливых искусств. Река здесь поворачивает вправо, поднимаясь вверх, а улица уходит влево, переставая быть набережной и огибая окаменевшего атлета, бегущего над фонтаном. Чуть дальше над рекой проходит мост, который все здесь называют Длинный Парень. Мы повернули вслед за улицей. Навстречу нам шла женщина, похожая на балерину в отставке, а впереди нее - маленькая собачка, как мячик, - скачет, прыгает, глядит.
- Когда я был помоложе, у меня была теория, что большинство людей можно отнести к одному из двух типов. Первый тип - люди, которых посещает мысль - одна. На этом они останавливаются. Эта мысль ясно видна в их широко, как правило, распахнутых глазах и решительном настрое. Второй тип - люди, которых посещает та же самая одна мысль, но они думают, а что если эту мысль уже кто-нибудь подумал? А что если подумать наоборот? И они выворачивают мысль навыворот, и эта вывернутая мысль видна в их чуть, как правило, прищуренных глазах и отстраненной манере. Естественное и обычное дело, что люди с первой мыслью, любят читать людей со второй мыслью. К людям, имеющим третью мысль и более, нужен особый, индивидуальный подход. Такие люди любят читать только себе подобных.
- Но потом ты понял, что большинство людей вообще не имеет в голове мыслей?
- Потом я понял, что это чересчур схематично для реальной жизни.
- Я так и сказал.
- Как у тебя с издательствами?
- Буквально пару недель назад договорился об издании моего полного собрания сочинений в Издательском Доме "Сожги и Забудь". А у тебя есть чем похвалиться?
- Кроме гранта на издание книги от фонда "Забвение", пожалуй, что нет.
- Это фонд для молодых и талантливых авторов?
- Да. Жесткий отбор и все дела.
- А мне еще обещали вручить Пулитцеровскую премию.
- Обещали?
- Да.
- Нескромно признаваться в таких вещах.
- Я всегда был противником ложной скромности, особенно если учесть, что применительно ко мне любая скромность является ложной.
