| When the creation of man was first mooted and when, even at that stage, the Enemy freely confessed that he foresaw a certain episode about a cross, Our Father very naturally sought an interview and asked for an explanation. | Когда впервые поставили вопрос о сотворении человека и Враг открыл, что предвидит некое происшествие с Крестом, отец наш, естественно, стал добиваться разъяснений. |
| The Enemy gave no reply except to produce the cock-and-bull story about disinterested love which He has been circulating ever since. | Враг не дал ему никакого ответа, кроме этой невероятной истории, которую Он с тех пор и распространяет. |
| This Our Father naturally could not accept. | Естественно, отец наш ей не поверил. |
| He implored the Enemy to lay His cards on the table, and gave Him every opportunity. He admitted that he felt a real anxiety to know the secret; the Enemy replied | Он умолял Врага выложить карты на стол, просил его и молил, но Враг ответил: |
| "I wish with all my heart that you did". | "От всего сердца Я желал бы, чтобы ты узнал". |
| It was, I imagine, at this stage in the interview that Our Father's disgust at such an unprovoked lack of confidence caused him to remove himself an infinite distance from the Presence with a suddenness which has given rise to the ridiculous enemy story that he was forcibly thrown out of Heaven. | Мне кажется, именно тогда отец наш возмутился незаслуженным недоверием, и это побудило его удалиться так далеко и так внезапно, что возникла версия о его изгнании с Небес. |
| Since then, we have begun to see why our Oppressor was so secretive. | С тех пор мы начали понимать, почему наш Враг развел такую таинственность. |
| His throne depends on the secret. | На ней зиждется Его власть. |
| Members of His faction have frequently admitted that if ever we came to understand what He means by Love, the war would be over and we should re-enter Heaven. | Его приверженцы часто сознавались в том, что, если бы мы смогли понять Его любовь, война закончилась бы и мы бы вернулись на Небеса. |
| And there lies the great task. | Перед нами великая задача. |
| We know that He cannot really love: nobody can: it doesn't make sense. | Мы знаем, что Он не может действовать по любви, никто этого не может, ибо это бессмысленно. |
| If we could only find out what He is really up to! | Если бы мы только обнаружили, чего Он хочет! |
| Hypothesis after hypothesis has been tried, and still we can't find out. | Мы проверяли гипотезу за гипотезой и все еще ничего не добились. |
| Yet we must never lose hope; more and more complicated theories, fuller and fuller collections of data, richer rewards for researchers who make progress, more and more terrible punishments for those who fail—all this, pursued and accelerated to the very end of time, cannot, surely, fail to succeed. | Однако мы не должны терять надежды. Все сложнее теоремы, все полнее сведения, все выше награды исследователям и больше их успехи, все страшнее наказания для тех, кто терпит неудачу. Если действовать так до скончания века, быстрее и быстрее, неудачи быть не может. |
| You complain that my last letter does not make it clear whether I regard being in love as a desirable state for a human or not. | Ты жалуешься, что из моего последнего письма неясно, считаю ли я "влюбленность" желательной? |
| But really, Wormwood, that is the sort of question one expects them to ask! | Ну, Г нусик, такого вопроса можно ожидать только от "них"! |
