Когда мне было около шести, эта женщина заявилась к нам вместе с детьми, по приглашению бабушки, тогда еще королевы, Эмберли. Во время пожара их дом сгорел дотла, а поскольку ее муж был одним из советников короля, им было позволено поселиться при дворе. Я была тогда очень мала, но все равно не могла не заметить изменений в отце. Мама плакала по ночам, потому что отец не приходил к ней даже, чтобы просто узнать как дела у меня. Он часто запирался в кабинете. Я искренне возненавидела эту женщину за то, что все свое детство я видела слезы мамы. И до сих пор ненавижу ее за это.
Когда мне исполнилось десять, я пообещала себе, что никогда не выйду замуж за того, кто уже кого-то любит. Быть принцессой, которую не любит принц слишком тяжело. А я не хочу повторить судьбу своей матери. Если я узнаю, что Джексон кого-то любит, помолвка будет расторгнута в ту же секунду.
Принцесса замолчала, давая тем самым понять, что ее рассказ окончен.
Я была удивлена ее словами, ее искренностью, а так же… ненавистью, чистой и неподдельной. Имя моей матери она произнесла, процедив сквозь зубы. Слова ненависти буквально прошипела. Она винила мою мать в разрушении их семьи. Но ведь это не правда. Она ее не разрушала. Она и сама была жертвой обстоятельств.
Может быть у меня начиналась паранойя, но меня не покидало ощущение, что принцесса решила раскрыть не предназначенную для лишних ушей тайну, вовсе не потому, что доверяет мне. Вовсе нет. Отчасти это было скорее предупреждением. И для меня оно было предупреждением и для ее будущего суженного. Расторжение помолвки — это лишь меньшее, что его ожидает.
Теперь мысль о том, чтобы рассказать ей о том, кем я являюсь на самом деле, показалась полным абсурдом. Она возненавидит меня так же, как и мою мать. Внезапно возникшая старшая сестра, угроза для ее будущего трона и ее будущей власти. Дочь ненавистной ей женщины и отца, в молодости наделавшего непоправимых ошибок. Ошибок вроде нас с Томасом. К тому же жизнь под чужим именем определенно не сойдет мне с рук. Откроется связь с повстанцами. И в тюрьму меня посадят лишь при самом благоприятном раскладе.
Возможно, нас и не казнят, если король узнает, что мы его дети. Но где уверенность в этом? Его отец — король Кларксон в своего правление совершал отвратительные вещи. Что если он сын своего отца? Прежний король не щадил своих бастардов…
Даже если и нас пощадят, к прежней жизни уже никто из нас не вернется. На нас повесят бестолковые ярлыки — «бастарды», «незаконнорожденные». Для меня это и вовсе ничего не значит, но нашу мать нарекут не столь лестно.
Нет. Я не была готова идти на такой риск. Я не готова потерять все. Эта попытка будет стоить мне жизни. И неизвестно, что страшнее — закрыть глаза и не открыть их никогда или день за днем наблюдать разрушение своего мира.
— Это… ужасно, — только и сказала я.
Я нашла руку принцессы и крепко сжала.
— Это мой самый большой страх… однажды быть преданной человеком, который был мне самым близким…
Она посмотрела мне в глаза, и я заметила удивление, промелькнувшее в ее взгляде.
— Мне, казалось, у тебя зеленые глаза, — хмыкнула она.
Я пожала плечами.
— Многим так кажется, — на этот раз наглая ложь далась мне не так просто. — Даже мне.
Я устремила глаза вверх, изучая причудливый узор ткани балдахина. Лора пристально следила за мной, я ощущала это боковым зрением, но не подавала виду.
— Я хочу побыть одна, — устало вздохнула принцесса. — На сегодня ты свободна.
Я поднялась с постели и сделала книксен.
— Я всегда к вашим услугам, — прошептала я.
Прежде чем покинуть комнату, я услышала ее тихий голос:
— Я хотела, чтобы ты была моей подругой, а не прислугой.
Я сделала вид, будто не услышала ее, и поскорее покинула комнату.
***
Последующие несколько дней были похожи на игру в прятки, которую я не могла терпеть с самого детства. На руку мне сыграла обида принцессы, которая теперь давала мне лишь мелкие, бесполезные поручения. Я делала все возможное и невозможное только бы не столкнуться с Джексоном. По поводу него я чувствовала взрывоопасную гамму чувств, которую возглавляло разочарование.
Я разочаровалась в нем, ведь он предал меня, в себе, за то, что позволила ему приблизиться ко мне и сделать это. К счастью, до этого дня столкновений с ним не происходило. Я не видела его и из-за этого тоже испытывала двоякие чувства. Часть меня не хотела его видеть, но эта часть была ничтожно маленькой, едва осязаемой.
Я все время порывалась сорваться с места и отыскать его. Зачем? Я и сама не могла ответить на этот вопрос. После столько долгой разлуки с ним, я наконец осознала то, насколько я по нему скучала, как мне не хватало заводных искорок в его взгляде и ободряющей улыбки, легких прикосновений его пальцев. Мне не хватало его. Я очень по нему скучала.
