Но немного подумав, он нанес еще несколько по губам, не замечая, что разбил их в кровь. Девушка потеряла равновесие и на мгновение повисла на ремне на шее. Его гнев сжигал все вокруг. Он перестал видеть в ней девушку, хрупкую ранимую тонкую натуру, видел человека, который не хотел соблюдать правила, установленные им, а это было смертельное нарушение и за это он слепо наказывал , не замечая размера тех разрушений которые он наносил. Поднял ее и в этот момент зазвонил телефон, на большом экране она краем опухших от слез глазами увидела: «Альфред» , посмотрел и ответил.
– Что?
– Открой, я у твоей двери.
– Черт , зачем ты приехал, ты же знаешь все…
– Потому и приехал.
Вышел из комнаты и через мгновенье в комнату вошел Альфред. Он молча посмотрел на еле державшуюся на ногах девушку. Затем подошел ближе и провел легонько по рукам.
– Мастурбировала, – посмотрел ей в лицо. – это запрещено.
Подошел ближе обнял за талию, удерживая. Сондрин подняла глаза на Кристофера, он стоял в стороне, опершись о стену молча наблюдал, и она обратила внимание на его похотливую улыбку. Альфред немного ее прижал к себе, казалось, пробуя на вкус, затем отстранил и провел по щеке рукой, ощупывая последствия пощечин.
– А по щекам за что? – девушка молчала, только всхлипывала. – Ну за что по щекам, не просто же так он тебя отхлестал?
– Меня поцеловал знакомый в щеку… – она еле-еле прошептала. Затем погладил разбитую губу.
– А по губам?
– Я… Его.
Альфред прижал ее голову к своему виску и прошептал:
– А я бы забил до полусмерти за это.
Сондрин еще сильнее заплакала и задрожала в его руках, она ожидала, что он будет на ее стороне.
– Но я приехал как раз для того, Сондрин, чтоб он не забил тебя, я видел его состояние и знаю чем все может закончиться. Думаю, Кристофер, что стоит остановиться. Но девушка нам с тобой покажет, как она делала то, за что ты отхлестал ее по рукам. В противном случае я скорее всего уеду, а он продолжит.
Кристофер улыбнулся.
– Да, но не здесь, в гостиной.
В этот момент Альфред провел пальцами по ее разбитым губам и большим легонько раздвинул губы, затем прошептал:
– Пусти его…
Соднрин хотела отвернуться, но он жестко удержал ее рукой и, помотав головой, толкнул палец ей в рот, девушка приоткрыла губы и он ввел его.
– А теперь соси его и запомни, ты мне должна… что… я потом придумаю.
Сондрин легонько начала сосать палец, закрыв глаза, из которых текли слезы. Внутри все было изорвано, надежды разрушены, единственное чего она хотела в этот момент – чтобы все картинки потухли и она уплыла по тихой реке в забвение.
– Ну что ж, хорошо. Перейдем в гостиную, хочу посмотреть на это.
Альфред отошел от нее и покинул комнату.
– Скажешь ему спасибо, потом, а теперь я сам горю желанием посмотреть как ты будешь доводить себя в нашем присутствии.
– Я не буду…– она знала, что говорила, боль, обида, гнев, разочарование, это все стояло перед ней живыми горящими образами, которые сжигали сердце.
– Будешь, – он отстегнул ее руки и снял наручники, она не могла ничего ими сделать каждый миллиметр болел и горел, руки пульсировали от ударов, упала на коленки и вновь сильнее расплакалась, прижав их к груди.
– Не хочу, не буду, мне больно… Мне больно… – она плакала, горькие слезы обиды застилали мир собою.
Он подошел, поднял ее легонько и отстегнул карабин с шеи.
– Пусть ремень пока побудет на тебе, я потом сниму, – подтолкнул ее к стене и прижал всем своим телом, она почувствовала его твердый член у себя где-то на в бедре. – Я еще сегодня буду иметь тебя долго и жестко, чтоб достойно завершить вечер насилия и боли. Ты его заслужила с лихвой , – он, как и раньше, размазал слезы по ее щекам, а потом начал размазывать их по губам. – Оближи, ну облизывай.
Девушка сначала отворачивалась, а потом, когда он удержал в ладонях лицо с закрытыми глазами, облизала губы, как он того и требовал.
– Ну как?
– Горькие…
– Да, правильно. Они горькие. А как было там, в Швейцарии, в последний наш раз, ты помнишь?
Она плакала и отворачивалась. Еще сильнее прижал ее к стене и немного встряхнул.
– Ну вспоминай, говори.
– Хорошо…
– Что именно было хорошо?
– Ты меня не избивал, – она прошептала и вновь всхлипнула.
– Я так много тебе уже говорил, но наверное надо сказать еще больше. Запомни, девочка, я никогда не делаю того, чего не хочу и если тогда я разрешил тебе на время расслабиться и улетать от моей нежности, это не значит, что так будет всегда, помнишь я говорил об этом. Я знал, что теперь ты будешь хотеть этого и просить меня об этом. Всякий раз при встрече ты будешь готова зарываться лицом в мои руки и мечтать, чтобы они снова ласкали тебя, доводя до дрожи и мурашек… Знай и запомни: я не сделал бы и сотой доли всего этого, если бы не хотел. Я уже давно считаю тебя своей.
