Пламенный аккорд полностью

– Нет, – ответила она. – Ну, не совсем. Я когда-то немного употребляла… – Она криво улыбнулась; это замечание прозвучало так, будто мы были старыми друзьями. Но на самом деле не так давно мы были просто глупыми, наивными детьми, прокладывающими себе путь к вершинам чартов… без парашюта. – Наверное, я просто баловалась, находясь в непринужденной обстановке. Но через некоторое время я поняла, что на самом деле мне это не нравится. Все вокруг меня, казалось, из кожи вон лезли, чтобы сбежать от своей жизни. А я не хотела убегать. – Она пожала плечами. – Моя жизнь чертовски хороша.

– Да. Это только один из способов взглянуть на это. Но некоторые люди не могут справиться со своей жизнью, даже когда у них все хорошо, понимаешь?

– Да. Понимаю, – сказала она. – Думаю… мне нравится, когда голова ясная. Я лишь иногда люблю выпить и покурить. А еще люблю поспать. Думаю, я монашка в коллективе.

Я покачал головой, когда чувство благоговения, которое я уже испытывал в ее присутствии, усилилось.

– Ты сильная, – сказал я ей, и я не шутил. – Требуется много воли и внутренний стержень, чтобы придерживаться того, что тебе нравится, что идет тебе на пользу, когда все вокруг тебя заняты чем-то другим. И ожидают, что ты присоединишься к ним.

Эль просто отмахнулась.

– Наркотики… тебе это когда-нибудь нравилось?

– Да. Черт возьми, да. – Это правда. Чертовски удручающая, но правда. – Сначала тебе нравится, но потом ты это гарантированно возненавидишь. Потому что однажды настанет момент, и они обязательно тебя доконают.

Я заметил, как на ее лице промелькнуло беспокойство, и мог только догадываться, что она вспоминает, как много лет назад у меня случился передоз.

Джуд рассказал мне об этом позже: что именно Эль нашла меня и держала на коленях, пока не прибыли медики, чтобы соскрести меня с пола гастрольного автобуса.

И мне хотелось бы снять с нее бремя этого конкретного воспоминания, но я не мог.

– Ты думаешь… я имею в виду, честно, – спросила она меня, – как ты думаешь, если бы ты не связался с Джессой, ты бы все равно оказался там, где оказался? Понимаешь… если бы твое сердце не было разбито?

Я не знал, что ответить.

Несмотря на то, что я наговорил Джессе, когда мы столкнулись в том кафе в феврале – обидные, горькие вещи – я не был уверен, что она тогда разбила мне сердце.

– Так вот почему у тебя случился передоз? – спросила Эль. – Вот почему ты так далеко забрался в кроличью нору.

– Дело было не только в Джессе, Эль. Было много всего. – Я покачал головой. – Дело во мне. Передозировка… то, что меня выгнали из группы… это все из-за меня. В конце концов, она-то тут ни при чем.

Но Эль просто склонила голову набок и уставилась на меня, слегка задумчиво нахмурив брови на своем красивом личике, как будто не была уверена, что это правда. Как будто это была первая неправда, которую я сказал ей за сегодняшний вечер, и она пыталась разобраться.

– Ты, должно быть, любил ее, – тихо сказала она, глядя на меня своими серыми глазами. – Очень сильно.

Я думал об этом, как делал это много раз за эти годы, и в моем сердце возник вопрос, на который я так и не смог ответить.

Я знал, что придерживался этой идеи долгое-долгое время. Что я любил Джессу, но она отвергла меня. Это было частью истории, которую я рассказал себе, о себе, чтобы отгородиться от терзаний. Чтобы подпитывать горечь и негодование, которые я все еще испытывал по отношению к ней и к группе за то, что они бросили меня; горечь, которую мне удалось по-настоящему преодолеть только в этом году. После того, как они снова оставили меня, я решил покончить с прошлым.

Отпустить его.

Настал новый день. Я стал другим человеком.

Но все ведь не так просто.

Можно перестать употреблять, но нельзя просто начать с чистого листа и оставить все это позади. Не тогда, когда все это стало частью тебя, кардинально изменив твою личность.

Вся боль, через которую я прошел, навсегда останется частью меня, запечатлеется во мне вместе со всеми ошибками и сожалениями. Хотя бы для того, чтобы объяснить, какой выбор я сделаю потом. Чтобы, надеюсь, я больше никогда не совершал таких ошибок.

В жизни… или в любви.

– Должно быть, – сказал я наконец.

Но правда, которой я больше всего стыдился, заключалась в том, что я не помнил всего до конца.

Когда я отправилась спать наверх после разговора с Сетом, незадолго до рассвета, я чувствовала себя в некотором смысле лучше. И все же… почему-то хуже.

В прошлом Сета было много боли – в прошлом всех нас, когда дело касалось его и Джессы, – поэтому я поняла, почему ребята просто хотели, чтобы это закончилось. Почему они хотели, чтобы Сет просто исчез.

Они искренне верили, что он причинил боль их девочке, их общей младшей сестре, и не могли этого вынести. Они чувствовали, что он их предал. И это предательство причиняло им еще большую боль, потому что они любили и его.

Возможно, в глубине души они все еще любили его.

Посидев с ним сегодня вечером, поговорив и посмотрев в его глаза, я поняла, что все еще люблю его.