Через несколько мгновений мои руки оказались скрученными за спиной. Ругательства и клятвенные заверения Валериана Антеро в том, что мне осталось жить не более часа, сопровождали меня до самой камеры. Они все еще звенели в ушах даже после того, как меня опустили на самый нижний уровень крыла и толкнули в узкую темную камеру. Когда механические двери с шумом захлопнулись за спиной, я забилась в самый дальний угол и постаралась восстановить дыхание. Последние звуки испарились вместе с тяжелыми шагами стражи, и через пару минут вокруг не осталось ничего, кроме холода и мрачной глухой тишины.
Питер Адлерберг часто говорил о том, что в Диких лесах мне позволялось слишком многое – оспаривать решения Андрея, вступать в дискуссии с Нейком Бреем, принимать участие в советах. Тогда я еще не осознавала, что они терпели мои выходки из-за практического интереса, и напрочь не замечала, что такими привилегиями кроме меня не обладал никто. Питер долго смеялся, когда, допрашивая выживших с Мельниса, я обронила, что так как сама выросла в полеусе, понимаю их боль и нужды.
– Ты работала с Триведди, – скривившись, пренебрежительно заметил он. – Если у тебя и есть с ними что-то общее, то только идиотская привычка бесконечно себя жалеть. Перестань строить из себя жертву, Эйлер.
Оказавшись на Тальясе, я поняла, как он был прав. В течение нескольких лет работы с Рейниром я привыкла жить в другой реальности – там, где всегда прислушивались к моему мнению, где не существовало финансовых проблем, а все бытовые вопросы решались одним коротким распоряжением Рейнира. Когда мы познакомились, он вступил в элиту, а когда обручились – был вхож практически во все дома лиделиума. Жизнь, которая была у нас на Кериоте, не имела ничего общего с тем, к чему я привыкла с детства.
Рейнир позволял мне делить эту реальность с ним – сначала в качестве ассистента, потом главного заместителя, а после – его невесты. Кастовая цифра в личных данных оставалась единственным напоминанием, кем я была без его покровительства. После его смерти мне пришлось спуститься на землю, а оказавшись на Тальясе – вспомнить, где мое истинное место. Где оно было всегда.
Это было единственным утешением, пока я сидела в углу камеры, пытаясь не окоченеть от холода и согревая дыханием ледяные ладони. Этаж не отапливался, из чего я сделала вывод, что моя камера и не была предназначена для заключения. Скорее всего, это было одно из холодных складских помещений – без света, тепла и чего-либо хотя бы отдаленно напоминающего мебель.
Мне казалось, так прошло несколько часов, пока за дверью не послышалось легкое пятиразовое постукивание. Я бы решила, что схожу с ума, но через несколько секунд звук повторился, и я подскочила к двери прежде, чем прозвучал последний, пятый удар.
– Калиста?!
Это был наш с ней шифр – один длинный стук и четыре коротких, но пользовалась им, как правило, только она – когда возвращалась в наш блок после ночных развлечений с Лари Войдом.
– Слава Десяти, ты здесь, это уже пятнадцатая дверь! – после долгого пребывания в тишине голос Калисты показался даже чересчур громким, хотя говорила она с явной осторожностью.
– Калиста, я…
– Чокнутая психичка! – выпалила она на одном дыхании. У меня потеплело на душе от осознания, что в ее голосе не было гнева или же осуждения, лишь искренний испуг и беспокойство. – Угрожать Альберту Антеро – ты совсем спятила?! Они тебя казнят!
– Это был единственный способ заставить Хейзера отменить приказ.
– А как же твои излюбленные приемчики? Залезла бы к ним в головы – это и то было бы менее безумно!
– Их там был не один десяток, и половину я даже не видела. Ничего бы не вышло, – я приложила окоченевшие ладони к ледяной двери. – Как Зак? Он использовал код?
– Нет. Не знаю, что это – провидение Десяти, благословение или кармическая удача, но флот Гелбрейтов и Кастелли сдал назад за секунды до того, как мы собирались отправить команды. Андрей Деванширский лично отозвал приказ. Похоже, ты была права и кто-то в Диких лесах действовал за его спиной. Приказ о выдвижении в Дарген такая же подстава. Александр Хейзер вышел на связь через несколько минут после того, как тебя взяли…
– Значит, все было зря.
Не знаю, что было сильнее – сожаление о собственной поспешности или же облегчение от осознания, что все обошлось. Я усмехнулась при мысли, что теперь Андрею придется мне поверить и начать новый круг допросов и расследований. Наверняка он в ярости оттого, что все случилось в точности как я его и предупреждала. Я даже представила его гневное лицо, и от одной этой картины у меня внутри разлилось горько-сладкое торжество.
– Ну крутить дулом пистолета у виска сыночка из лиделиума уж точно было лишним! – выдохнула Калиста. – Валериан Антеро требует твоей головы, – уже тише добавила она. – Лаим Хейзер пытается все сгладить, но закон на их стороне. Покушение на жизнь члена лиделиума карается даже внутри самого лиделиума. Тебя полагается казнить и за меньшее. Но Лаим Хейзер медлит.
– Минутное милосердие?
