После архивов Константина, с которыми ему пришлось иметь дело, увиденное не приводило его в ужас, но пугало достаточно, чтобы он даже не пытался строить из себя храбреца.
Следующее видео из архива мало чем отличалось от первого. На нем в самом начале все испытуемые были в сознании. Они извивались в креслах, плакали, возмущались и требовали их освободить. А потом картина повторилась – большинство из них были мертвы, а оставшиеся несколько человек жадно делали последние вздохи, умирая в лужах собственной крови. В отличие от предыдущих испытуемых, их конечности не были прикованы к койкам. Кристиан заметил, что большинство креплений были либо разломаны пополам, либо вырваны с корнем.
Прежде чем Изабель успела что-либо сказать, Кристиан подскочил к экрану и принялся быстро пролистывать архив дальше. Его руки дрожали, а на спине собирался холодный пот.
На третьем видео он наконец увидел Анну Понтешен и остановился. Она лежала в центральном кресле зала, прямо под камерой, и тряслась всем телом, пока рядом стоял Константин и что-то запальчиво говорил ей, сжимая руку. Девушка его не слышала. Она была на грани истерики, глядя в потолок и будто не замечая стоящего рядом Диспенсера. Ее губы беззвучно двигались, повторяя одну и ту же фразу, которую Кристиан так и не смог разобрать.
– Нет! – срывающимся до хрипа голосом закричала Анна, когда к ней приблизилась одна из операционок и ввела в руку длинную иглу. – Нет! Нет! Нет!
Глаза Анны закатились, и она закричала так сильно, что у некоторых шкафов-боксов по периметру лопнули ударопрочные стекла. Все, кто находился в креслах, скорчились от боли и начали извиваться в болезненных судорогах. Они кричали, плакали, бились головой о койки. Их зрачки покраснели из-за лопнувших капилляров, из ушей пошла кровь, а на лицах выступил пот. Общее безумие не затронуло только операционку, что бесстрастно продолжала стоять рядом.
Все кончилось быстро. Анна обессиленно упала на койку и закрыла глаза. Константин вновь подошел к ней, нащупал пульс на ее шее и коротко сообщил:
– Пять минут.
На следующем видео, которое открыл Кристиан, все повторилось, только на этот раз Анна больше не кричала. Она лежала, безжизненным взглядом изучая потолок, и все еще что-то шептала, пока операционка вводила ей в руку иглу. Ее длинные темные волосы спутались и разметались по изголовью, и Константин с какой-то извращенной нежностью гладил то их, то взмокший лоб девушки. В этот раз все закончилось на полторы минуты быстрее.
Пятое видео было сделано явно позже. Кристиан понял это по Анне – она изменилась. Стала заметно худее, даже костлявее. Ее ключицы слишком заметно выступали через одежду, лицо вытянулось, щеки впали, а красные искусанные губы выделялись на бледном лице как кровавая рана. Константин все еще был с ней и держал ее за руку. Анна не сопротивлялась, как и прежде глядя в потолок и на этот раз даже не замечая операционку. Мучения нынешних подопытных продлилось около двух минут. Анна больше не кричала. Она просто закрывала глаза, а ее губы продолжали шевелиться в беззвучной мольбе на протяжении всех пыток.
На шестом видео все продлилось полторы минуты. На седьмом – минуту. На одиннадцатом эксперимент закончился через десять секунд. Анна закрыла глаза и убила всех почти мгновенно, а по ее впалой серой щеке скатилась одна-единственная слеза.
Кристиан ударил по панели рукой, и синий цифровой купол исчез. Архив с файлами «Нового света» мелкими искрами растаял в воздухе.
– Мне нужно пару минут, – хрипло сказал Кристиан и почти что бегом бросился прочь. Он проскочил мимо лифтовой капсулы и замер у самого края обрыва. Его магия, которая обычно отзывалась легкими покалываниями и горячим бурлением, теперь свинцом растекалась по венам и жгла изнутри. Она пожирала его виной, горечью, ненавистью к себе. Вот что было его истинным наследием – не власть, не богатства, не самая крупная империя в галактике, а чудовищная сила Константина, безумие и горы трупов, которые будут до конца жизни сниться ему в кошмарах. Возможно, Нейк Брей даже был прав, когда счел необходимым сообщить всему миру о его силах, – такие, как Кристиан, не должны существовать.
Ему казалось, что на его грудь повесили булыжник, который давил на нее, не давая кричать, двигаться, дышать. Возможно, он мог бы вынести все это, если бы рядом не было Изабель. Она видела все своими глазами – видела то, что Константин делал с членами «Нового света», какие эксперименты проводил над Анной. Она видела то, каким он, Кристиан, однажды мог стать.
Кристиан мысленно проклинал себя, что отправился в резиденцию Понтешен. Его тело трясло, и он до звона в ушах сжимал челюсти, силясь не заплакать. Если он еще и разрыдается на глазах у Изабель, то точно не вынесет такого стыда.
– Тебе следовало еще тогда сдать меня Конгрессу, – выпалил он, услышав ее осторожные шаги за спиной. – Это было бы правильно.
– Нет, не было бы.
