– Ты видела, что Константин сделал с Анной и, возможно, с другими участниками «Нового света»? Он не просто испытывал на ней кровь Десяти, он делал из нее оружие массового убийства! Сколько людей она убивала за десять секунд? Сотню? Две? Три? – он обернулся, вперив взгляд в побледневшую Изабель. – Тогда что могла сделать Понтешен за пять минут? Семь? Десять? Просто представь: полчаса и – тысячи, сотни тысяч трупов, и никаких последствий, никаких разрушений! – Кристиану казалось, что еще немного, и он задохнется. – Вот чего добивался Константин! Вот что было его истинной целью! Он стремился воссоздать Десять, чтобы сделать их своими шавками, своим оружием! Он получил доступ к силе Дориана Диспенсера, но ему было этого мало…
– Ты – не он, – перебила его Изабель.
– Ошибаешься, – скривился Кристиан. – Я уже почти как он. Мне четырнадцать, Изи, и за моими плечами два трупа, – упавшим голосом сказал он. – Это только начало.
Изабель подошла к нему, оттянула от края обрыва и встряхнула за плечи, как будто Кристиан не видел ее и она пыталась привести его в сознание. Она была бледной, но еще никогда такой решительной.
– Ты – не он! И ты никогда им не будешь. То, что ты обладаешь той же силой, что и Константин, не делает тебя им.
– Константин тоже не всегда был монстром…
– Вот именно – он стал таким не сразу. Между теми, кем мы рождаемся, и теми, кем умираем, лежит бесконечная череда решений и выборов, путь длиною в жизнь. Каждый день, час, минуту мы делаем какой-то выбор, иногда даже не задумываясь об этом. Никто из нас не приходит в этот мир святым или чудовищем. Мы идем к этому каждый день, семимильными шагами. И я готова поставить все на то, что твои выборы и решения сильно отличаются от выборов и решений Константина.
– Я тот, кто убил Ариана Мукерджи, Изи, – еле слышно сказал Кристиан. – Это тоже был мой выбор.
Изабель вздохнула и сильнее сжала пальцы на его плечах.
– А еще ты тот, кто спас меня. Тот, кто не стал просто смотреть, как другим причиняют боль. Тот, кто не подумал прятаться, был готов предстать перед Конгрессом и погибнуть, спасая свою семью. Это тоже все ты, Кристиан. В каждом этом решении – ты. – Кристиан вздрогнул, когда миниатюрная холодная рука Изабель коснулась его горящей щеки. – Это тоже все ты, и этот ты куда сильнее, чем ты думаешь. А со временем он станет еще сильнее, мудрее и мужественнее. Люди узнают его, и их страхи уйдут. За этим тобой пойдут миллиарды. Просто не предавай его, слышишь? – уже тише повторила она. – Не позволяй ему умереть.
На протяжении следующих пяти дней я практически не видела Мэкки. С Калистой мы все еще делили общую камеру, с Филиппом пересекались на обедах, а Мэкки пропала совсем.
После расторжения официального перемирия между повстанцами и Диспенсерами все опытные бойцы были расформированы по отрядам, патрулирующим границу, и военные учения на Тальясе прекратились. За все это время я пересекалась с Мэкки лишь пару раз, и оба – совершенно случайно, в коридоре, когда она возвращалась со смены и сразу же запиралась в своем блоке на сутки до следующего вызова. Она так и не сообщила обо мне ни Хейзерам, ни миротворцам Конгресса и, кажется, запретила это делать Калисте и Филиппу, но со дня казни Марка наше общение прекратилось. Я уже и не надеялась вернуть ее доверие, когда все решил случай.
На шестые сутки после казни Крамеров прямо посреди ночи меня разбудил требовательный стук в дверь. Сначала я подумала, что это Калиста: в последнее время она все реже ночевала в нашем блоке, предпочитая радушную компанию Лари Войда – коллеги из отдела информационной безопасности, чья кровать, как приют для бездомных, была готова распахнуться по первому зову любого страждущего. В ту ночь койка Калисты вновь пустовала, и первой моей мыслью было оставить соседку за дверью в качестве наказания за забывчивость ключ-карты. Лишь когда яростный стук не прекратился и стало понятно, что Калиста не намерена отступать, я с трудом разлепила глаза, сползла с кровати и распахнула дверь.
На пороге стояла Мэкки.
– Ты же геолог, верно? – с ходу выпалила она.
– Что?
– Ты геолог и работала с Триведди?
– Мэкки, что происходит… – в полудреме пробормотала я, пытаясь привыкнуть к яркому свету в коридоре.
– Идем, есть дело.
Она схватила меня за руку и потащила прочь.
– Хотя бы дай мне переодеться!
– Позже!
– Проклятье, Мэк, я даже без белья!
Не сбавляя шагу, она наконец обернулась и окинула равнодушным взглядом мою серую пижаму.
– Это меня не волнует!
– Это волнует меня! – процедила я. – Что происходит?! Куда мы идем?
– Увидишь.
Я была в шаге от того, чтобы, запутавшись в собственных ногах, растянуться на бетонном полу, взорваться и зарядить оплеуху Мэкки.
