– Все нормально. Понимаю, что ты занят.
Он уплетает еду так, словно не ел уже год. Когда организм получает наконец питательные вещества, папа начинает разговор.
– Сегодня в участок звонил какой-то придурок, – сообщает он. – Утверждает, что правительство само устроило пожар с помощью высокоточных лазеров, установленных на квадрокоптерах. Еще он упомянул, что политики – рептилоиды, которым плевать на людей. – А глотнув пива, добавляет: – Насчет последнего он может быть и прав.
Мы оба смеемся. Матильда тоже скучала по хозяину и теперь принимает его смех за приглашение встать передними лапами ему на колени.
– Спокойно, девочка, – ласково говорит он.
– Ты сегодня здорово выглядел по телевизору.
Папа фыркает.
Решаю взять быка за рога и прямо спросить о том, что меня интересует.
– А что за улики пожарные нашли у озера?
Он качает головой.
– В основном старый мусор, но кое-что кажется перспективным: опаленная пивная бутылка, на вид недавняя, трубка для курения травки и упаковка спичек из магазина Сэма. Кому могло в голову прийти разжигать огонь в день повышенной опасности? Наверное, туристы. – Отец жадно глотает макароны с мясом.
Я вздрагиваю и случайно пинаю Матильду, сидящую под столом. Пожарные нашли всё! Спички, наверное, выпали из руки Люка вместе с трубкой. А вот как мы умудрились упустить пивную бутылку? Да и наша ли это? Многие приезжают купаться на Провал, пьют пиво и оставляют за собой мусор. Я глубоко дышу, чувствуя, как на меня начинают давить стены.
Отец набивает рот пищей, не замечая, как сжимаются стены кухни и кровь начинает бежать по венам его дочери быстрее положенного. Проглотив очередную порцию, он продолжает:
– Судебная лаборатория округа обещала ускорить обработку бутылки. Если они смогут снять отпечатки пальцев и образцы слюны, к концу следующей недели у нас будут результаты. Но без подозреваемых нам от этого мало толку. Если только поджигатель уже не занесен в систему. – Он улыбается.
Отпечатки пальцев? ДНК? Господи… Данные Люка есть в системе. У меня начинает дергаться нога, и приходится прижать ее рукой.
– А разве огонь не уничтожает такие следы?
– Пожары начинаются с небольшого возгорания, Букашка, – пожимает плечами он. – Возле очага пожара часто находят целые улики. Этикетка на бутылке обгорела, но начальник пожарного батальона сказала мне, что надеется найти там отпечатки пальцев.
– Но это же не значит, что именно тот человек и устроил пожар.
– Верно, – отвечает он, снова пожимая плечами. – Но упаковка спичек кажется новой. Мы проверяем записи с камер в магазине Сэма и вдоль Пайн-стрит. Когда определим круг подозреваемых, начнем отсеивать.
Я на секунду прикрываю глаза и напрягаю память. Люк вроде говорил, что взял спички у Сэма в день пожара, поэтому он мог попасть на камеру. Сердце начинает бешено колотиться, и я отхожу от стола, чтобы налить стакан воды. Спички и пиво…
– А что там было за пиво? – спрашиваю я, втайне надеясь, что это какое-нибудь хмелистое ИПА или дорогое крафтовое пиво из тех, что предпочитают туристы.
– Легкий «Бад», – отвечает папа.
Его-то мы с друзьями и пили. Пожалуй, Люк прав. Мы вляпались по уши.
После ужина пишу Драммеру: «Встретимся в парке в центре».
Он не отвечает. Я натягиваю худи – ночи в горах холодные – и сажусь в джип. Отправляюсь проверить, дома ли Драммер. Бак почти пустой, поэтому по пути заезжаю на заправку.
Пока не хочется говорить остальным, что удалось узнать у отца. Они впадут в панику. Но кому-то рассказать нужно. Где же Драммер? Я снова пишу ему: «Ты спишь?»
Ответа не получаю. Ну, если он спит, то и не ответит, верно? Подъезжаю к его дому на восточной стороне города, гашу фары и паркуюсь чуть дальше по улице. Его родители рано ложатся спать, поэтому я проскальзываю меж высоких сосен к его окну и стучу в стекло.
– Драммер!
Свет в его комнате не горит, но окно приоткрыто на несколько дюймов. Я поднимаю стекло и залезаю внутрь. Драммера нет дома, но его присутствие ощущается во всем: его запах, его грязная одежда, его ноутбук, его немытые тарелки. Кровать не заправлена, одеяла небрежно повешены в изножье. Одежда валяется на полу, нахальная, как сам Драммер. Оказавшись в его логове, ощущаю внутри волну тепла. Но где же сам хозяин?
Не в силах удержаться, начинаю рыться в его вещах. Когда я открываю ящик прикроватной тумбочки, в лунном свете поблескивает пачка презервативов, и я отдергиваю руку. Некоторые упаковки вскрыты и пусты. Дыхание начинает срываться, и меня охватывает ужасная печаль. Здесь была Вайолет?
Я сижу на его кровати, а в воображении крутятся мысли об этой парочке. Каково это – пользоваться полным вниманием Драммера? Что чувствует Вайолет, когда он надевает презерватив и склоняется над ней? Щеки у меня горят, и я никак не могу оторвать взгляд от блестящих упаковок.
