Когда приходит сообщение, я сижу в подсобке и вношу в табель свои рабочие часы. Прочитав текст, я сдавленно вскрикиваю и роняю ручку.
– Все в порядке, Ханна? – спрашивает мистер Хенли, хозяин видеопроката.
– Да, в порядке. Это по поводу колледжа.
Он озадаченно смотрит на меня, но больше ни о чем не спрашивает. В основном он нанимает на работу подростков, поэтому уже привык не обращать внимания на наши странности.
Люк отвечает на сообщение Мо: «Вот и конец».
Драммер: «На работе. Освобожусь в 5. Увидимся».
Я пишу: «Сейчас приду».
Мо тут же отвечает: «Ко мне не надо – родители дома. Можем собраться на чердаке, Ви?»
«Конечно. Что за фотка?» – спрашивает Вайолет.
Фотка… фотка… Мысли путаются.
Мо: «Моя фотка у Провала».
А! Та фотка, которую она вывесила! Должно быть, донес кто-то из тех восьмидесяти двух человек, которые ее лайкнули.
«Заканчиваем переписку и удаляем ее», – командую я.
Я спешу в туалет и там прислоняюсь к стене. Следователи подбираются к нам. Игры кончились. Нам стоит поскорее обзавестись телефонами с предоплаченными картами – их труднее отследить. У меня учащается сердцебиение. Я спешно прощаюсь с мистером Хенли и пулей вылетаю из видеопроката к своему джипу. У меня не сразу получается открыть дверцу. Я включаю двигатель и кондиционер и пытаюсь отдышаться, прикрыв рот ладонями.
Кто там был на фотографии? Я пытаюсь вспомнить. Улыбающаяся Мо с пивной бутылкой у рта – конечно же, легкий «Бад»! На заднем плане Драммер, ныряющий в озеро. Лицо слегка размыто, но современные технологии (и татуировка) позволят легко его вычислить. А это значит, что присутствие Драммера и Мо седьмого июля в районе возникновения пожара легко доказать. Черт!
Я звоню Драммеру прямо с парковки, и он отвечает на шестом звонке.
– Нам крышка! – кричу я.
– Кому крышка? О чем ты?
– Нам, идиот! Ты что, не читал сообщение Мо?
Господи, как Драммер дожил до таких лет, если он ни на что не обращает внимания?!
– Не дури, Ханна.
Я надеваю солнечные очки.
– Прости, меня просто переклинило.
Нельзя давать слабину. Чудовища считают, будто я могу их спасти, но, кажется, мне это не под силу.
– Успокойся, Ханна.
– Я спокойна! – резко отвечаю я.
– Нет, ты на нервах, – возражает Драммер, откашлявшись.
– Мо только что допрашивали.
– Хан, если ты не можешь держать себя в руках, то как ты собираешься потом служить в полиции?
У меня нет слов. Это Драммер верно подметил.
– Серьезно, Хан, – продолжает он. – Тебя так легко… расстроить. С этим надо что-то делать.
Меня просто распирает от злости.
– Ну и кто из нас тут сейчас дурит?
Он демонстративно вздыхает, словно родитель, отчаявшийся вразумить ребенка. Драммер терпеть не может ссор, как мой конь Санни.
– Я сейчас говорить не могу: пока на работе. Увидимся потом у Ви, – произносит он и кладет трубку.
Я в отчаянии прикусываю губу. Драммер слишком несерьезно относится к происходящему. Если и бывает подходящее время для тревоги, то как раз сейчас. Я включаю передачу и еду к Вайолет.
Мы с Мо прибываем одновременно, и Лулу Сандовал встречает нас в дверях с раскрасневшимися щеками и широко открытыми глазами.
– Заходите и садитесь, – приказывает она, затаскивая нас в гостиную.
Вайолет сидит на диване, скрестив руки, и не смотрит на нас.
«Что за хрень?» – спрашиваю я у Мо одними губами, и та пожимает плечами в ответ.
– Где мальчики? – отрывисто спрашивает Лулу. – Нужно немедленно разобраться со всей этой чушью про пожар.
– Они скоро приедут, миссис Сандовал, – отвечаю я.
– Значит, подождем. – Она жестом приказывает нам сесть.
Я сурово смотрю на Вайолет. Неужели она рассказала бабушке, что мы натворили?
Наконец появляется Драммер.
– Люк пока не может приехать, – говорит он тем беспомощно-раздраженным тоном, который подсказывает нам, что мать Люка вышла на тропу войны.
Когда на нее «накатывает», как выражается Люк, он остается дома, чтобы успокоить мать, защитить Эйдена и сделать все, чтобы никто не позвонил в органы опеки. Один раз мальчиков уже отдавали в разные приемные семьи, и Люк заявил нам, что в следующий раз это случится только «через чей-то труп, но только ни хрена не мой».
– Ну, что стряслось? – спрашивает Драммер, плюхаясь на диванчик.
Он весь в пыли после работы на складе. Огрубевшими руками он трет измазанное лицо. Драммер похож на человека, который адски вкалывал весь день, что, думаю, недалеко от истины. Интересно, он когда-нибудь уйдет со своей лесопилки или теперь, после окончания школы, застрянет там на всю жизнь?
– Тогда начнем без Люка, – говорит Лулу.
Ее крошечное тело дрожит от злости, и пудели, испуганно поскуливая, жмутся к ее ногам.
– Это недопустимо! – рычит она, показывая на нас.
Мы с Мо обмениваемся полными страха взглядами, и кожу на голове начинает покалывать, будто она сжимается, обтягивая череп. Похоже, бабушка знает, что мы натворили. Похоже, Вайолет нас выдала.
– Нам так жаль… – хрипло начинает Мо.
