– Жаль?! – Лулу вдруг срывается на визг. – Вам жалеть не о чем, барышня! Вам впору злиться! Вайолет рассказала, что вас потревожили из-за фотографии. Из-за какой-то фотографии! – Она всплескивает руками, исчерченными голубыми жилками. – Да в городе каждый подросток пьет пиво и летом купается в Провале. Господи! Вайолет за этим сюда и приезжает. – Лулу принимается расхаживать по комнате. – Ее друзья дома не станут купаться, если в бассейне комарик утопился. Они пьют мохито и заказывают еду с доставкой. А вы, ребята, хотя бы нормальные! – Она снова вскидывает руки.
Мы с Мо снова переглядываемся, а Вайолет съеживается. Выходит, бабушка привозит ее сюда, чтобы показать, как живут простые люди из местных. Мне это раньше в голову не приходило.
Лулу продолжает бушевать, даже не заметив, что оскорбила нас:
– Только не дайте шерифу или его подручным – прости, Ханна, – обвинить вас в поджоге. Это совершенно невозможно. Я вложила в этот город кучу денег! – Ее темные глаза выпучены, кулаки трясутся. – Мог ли кто-то из вас случайно устроить пожар? Не исключено, не буду отрицать. Но стали бы вы об этом врать? Никогда! – Она падает в клетчатое кресло и сдувается, словно воздушный шарик.
За стенами дома Лулу скворцы щебечут и дерутся за зернышки, звенят китайские колокольчики и легко шуршит противомоскитная занавеска на двери. Прекрасный неторопливый летний день, а мы сидим тут и не можем ни слова сказать. Чувство вины словно придавило нас к полу и запечатало рты.
– Драммер, ты следующий на очереди, – продолжает Лулу. – Вам всем нужны адвокаты. Хорошие адвокаты.
– Почему я? – спрашивает Драммер.
– Ты тоже был на той фотографии, – отвечает она и обращается ко мне: – Ты знала, что отец решил заняться твоими друзьями, Ханна?
Все Чудовища медленно поворачивают головы в мою сторону.
– Нет! – вскрикиваю я. – Понятия не имела.
– Я так и думала, – кивает Лулу. – Следователи цепляются за любую соломинку, потому что у них нет мозгов… прости, Ханна… Если вы будете неосторожны, ваши имена вываляют в грязи, прежде чем вы успеете оправдаться – если вы вообще сумеете оправдаться. Мне и раньше приходилось видеть охоту на ведьм, и ни к чему хорошему она не приводит. Если потребуется помощь, звоните мне или Вайолет. А сейчас мне надо собирать фасоль.
Лулу Сандовал быстрым шагом выходит в заднюю дверь в сопровождении собак.
– Бабуля у тебя классная, – шепчет Драммер.
– Она верит в нас, – отвечает Вайолет со смесью гордости и ужаса.
Пока мы пытаемся осмыслить произошедшее, Драммер разглядывает Вайолет с такой нежностью, что у меня начинает кружиться голова. Я отворачиваюсь и вижу наше отражение в оконном стекле: Вайолет, уютно устроившаяся в маленьком кресле; блестящие волосы лежат аккуратной волной на плече, и я – длинные тощие руки и ноги, шевелюра всклокочена. Вайолет мила, ну и что с того? Разве трудно быть милой? Я встаю.
– Ладно, ребята, пора спасать Люка.
Мы набиваемся в «гранд-чероки» Вайолет и едем в лагерь Красного Креста, где в вагончике для погорельцев живут Люк и его мать. В отличие от родителей Мо, семья Люка не была собственником дома, а страховку арендатора они не оформляли, поэтому остались в буквальном смысле ни с чем.
По дороге я поглаживаю пальцем безупречную обивку салона внедорожника Вайолет, разглядывая блестящие кнопочки, электронику, кожаные сиденья с красными вставками, и снова думаю о том, как прихоти судьбы делают одних из нас богатыми, а других – бедными.
– Думаешь, у друзей Вайолет там, дома, такие же красивые машины? – шепчу я Мо, сидящей сзади рядом со мной.
Та еле сдерживает смешок.
– У тех друзей, которые пьют мохито? Наверное. Или у них есть шоферы.
– Или машины с автопилотом.
– А может быть, летающие машины? – шутит Мо.
Вайолет наклоняет голову, словно прислушивается, и мы перестаем злорадствовать.
Я начинаю размышлять о том, как живет Вайолет у себя в Санта-Барбаре и почему она никогда не приглашала нас к себе. Может, она нас стесняется? Едва ли в обычной жизни Вайолет закупается в супермаркетах и обедает в дешевых сетевых забегаловках. Интересно, называет ли она нас деревенщинами в разговорах с друзьями? Смеется ли над тем, что мои лошади стоят не больше девяти сотен баксов за голову и что главное событие нашего лета – ежегодное родео? Или что в нашем городке «выйти в люди» означает сходить в кино за полную цену билета, а потом купаться голышом в кишащем насекомыми Провале?
Мне трудно смотреть на подругу. Я три года копила на джип, но придется его продать, чтобы оплатить обучение в колледже. Вайолет получила машину в подарок на шестнадцатилетие, а денег из ее трастового фонда хватит на обучение, книги, жилье и все прочее, что ей потребуется или чего она пожелает. И меня бесит, что я вдруг начинаю осознавать разницу между нами. Чтобы отделаться от этих мыслей, я впиваюсь ногтями в ладонь.
Вагончик Люка стоит на краю пыльного лагеря Красного Креста, поэтому мы проезжаем мимо охраняемого въезда и катим вдоль сетчатого забора. Драммер пишет Люку: «Мы на месте».
Из вагончика до нас доносятся вопли:
