– Давай ты мне прямо сейчас скажешь, известно ли тебе что-нибудь о том, кто устроил пожар.
Я смотрю ему в глаза, а в голове кружится карусель.
– Ханна, – настаивает он. – Тебе не удастся защитить друзей. Если это были они, мы выясним.
Это мой последний шанс во всем сознаться, и мне кажется, что я разрываюсь между двумя вечностями: в одной моя душа будет спасена, а в другой обречена на адские муки. Правильнее признаться. Так и должно быть! Во всех фильмах, во всех книгах хорошие люди говорят правду.
Но правда не только расстроит отца и разрушит его карьеру. Правда разрушит и мое будущее. Перед глазами проносится прошлое: выбор нужных предметов в старших классах, зубрежка до поздней ночи, итоговые контрольные, консультации у преподавателей, три пересдачи стандартного академического теста, многочасовые вступительные экзамены, рассылка документов в колледжи, рекомендательные письма, четыре года на школьной беговой дорожке – чтобы наконец получить письма о зачислении (хотя, конечно, не в Стэнфорд). Как я прыгала от радости! Как целовала Пистолета в широкие губы, потому что в этот момент он оказался единственным живым существом рядом со мной… И сейчас я решаю: «К черту! О спасении души подумаю потом».
– Честно, пап, не знаю, кто устроил пожар, но это точно не могли быть мои друзья. Мо сделала ту фотографию много недель назад. – Я издаю небрежный смешок, словно он зря теряет время.
Отец прикладывает холодное пиво ко лбу, задумчиво косится на меня, потом выдыхает.
– Ты уже купила новые шины для прицепа?
– Нет, но обязательно куплю.
– Ханна-Луиза, – назидательно произносит папа. – Надеюсь, в колледже ты будешь вести себя не так безответственно.
– Извини, пап.
– Не извиняйся. Просто реши вопрос.
Он забирает пиво и идет к себе в комнату переодеваться.
Утром я просыпаюсь от запаха свежего кофе и шкварчания бекона на сковородке. С тех пор как чистильщики привели наш дом в порядок, папа стал чаще готовить. Уборка оказалась настоящим потрясением: нам и в голову не приходило, как грязно в доме, пока его не засыпало слоем пепла. Я натягиваю шорты и, зевая, выхожу на кухню. Отец стоит у плиты и жарит на сковородке яичницу с беконом.
Я всю ночь наблюдала за Драммером и Вайолет с помощью приложения-локатора, которым мы все пользовались. Аватарка Драммера отображалась в ее доме рядом с аватаркой Вайолет до четырех часов утра. Вот скотина! Я цепляюсь за единственную надежду: она ему наскучит. Новые девушки всегда волнуют его первые несколько недель, а потом он начинает снова приходить ко мне, смотреть телевизор, жрать хлопья и тусоваться. Иногда он меня использует, чтобы поддевать своих подружек, фотографируясь со мной в ванне и вывешивая фотки в сеть, посылая нынешней пассии недвусмысленный сигнал: «Я тебе не принадлежу. Тебе не удастся меня контролировать, засадить меня в клетку».
Но я позволяю Драммеру быть самим собой. Я не запираю дверь и держу в шкафчике еду, и он возвращается ко мне, словно приблудный кот. Вайолет этого не изменит.
Сейчас четверть восьмого утра, и я чувствую себя так, словно меня переехала машина.
– Надеюсь, ты проголодалась? – спрашивает отец.
– До смерти, – признаюсь я.
Он протягивает мне чашечку горячего кофе, в которую я добавляю сливки и сахар, пока напиток не становится почти белым и сладким, как десерт.
– Возьми мою кредитку и купи шины. – Папа переворачивает бекон. – Я буду ужасно скучать, когда ты уедешь в колледж, Букашка. Но я смогу гордиться тобой. Ты ведь знаешь?
Он пытается компенсировать резкий тон, которым говорил со мной о шинах накануне, но я сама заслужила. По правде сказать, я заслуживаю и худшего. А вот чего я теперь совсем не заслуживаю, так это папиной гордости. Я подхожу к нему сзади и обнимаю, настороженно поглядывая на брызгающий жиром бекон.
– Я буду всегда приезжать на каникулы.
– Это ты сейчас так говоришь, – с улыбкой вздыхает он.
– Честно-честно. Должна же я навещать хотя бы Матильду и лошадей.
– А меня? – Для шерифа мой отец неплохо изображает жертву.
– И тебя тоже, если пообещаешь готовить мне завтрак каждый день. – Я шутливо подталкиваю его.
– Каждый день? – Он пихает меня в ответ. – Я подумаю.
После завтрака он уезжает в участок, ни словом не обмолвившись о своих сегодняшних планах насчет расследования. Меня это устраивает: у меня есть собственные планы. Сегодня я куплю Чудовищам телефоны с предоплаченным тарифом, которые нельзя отследить.
Я плетусь к себе в спальню, распинывая по сторонам грязную одежду, и хватаю новый шампунь, купленный после того, как чистильщики выкинули все открытые флаконы. Отец получил от страховой компании чек на приличную сумму для замены поврежденного дымом имущества, а все, что мы не потратили, пошло прямиком в накопления для оплаты обучения в колледже.
