Мо то ли не слышит нас, то ли слишком напугана, чтобы соображать здраво, поэтому я сую пальцы в рот и издаю громкий свист, которым обычно подзываю лошадей, чтобы накормить их зерном. Стелла обожает зерно, поэтому изменяет курс и, подскакав к боку Санни, останавливается, выпрашивая еду.
Мо соскальзывает с седла. У нее дрожат ноги.
– Боже… – шепчет она и падает на колени. – Не могу дышать…
– Ингалятор! – кричит Вайолет.
Я спрыгиваю с Санни, роюсь в седельных сумках Стеллы, нахожу ингалятор и протягиваю его Мо. Она присасывается к маске, и вскоре дыхание приходит в норму.
– Вот поэтому я и не езжу на лошадях, – сипит она.
– Потому что у тебя астма? – склонив голову набок, спрашивает Вайолет.
– Нет, потому что они глупые! Ну как может такое большое животное испугаться шишки?
Мы с Вайолет разражаемся громким хохотом. Мо в своем репертуаре.
Поскольку место для отдыха не самое живописное, я беру лошадей под уздцы и протягиваю Мо повод Стеллы.
– Я на нее больше не сяду! – упирается та, скрестив руки.
– Это я виновата, – признаюсь я. – Маловато выводила лошадей после пожара: слишком дымно. Если хочешь, можем дойти до ручья пешком – тут рядом.
Мы ведем лошадей к ручью пешком под хныканье Вайолет, которой хочется ехать верхом. Когда мы приходим на место и лошади начинают лизать влажные камни, потому что сам ручей почти пересох, Мо раздает еду.
– Без тебя мы бы точно умерли с голоду, – говорю я, принимая у нее из рук толстый сэндвич из багета с индейкой, сыром, салатом, помидором и авокадо.
– Знаю, – снисходительно улыбается Мо.
Мы выбираем себе по плоскому камню, чтобы сесть и подкрепиться. Нас укрывает тень огромных сосен, у подножия которых и вдоль русла ручья растут папоротники. В небе висит легкое марево от пожара, но основную часть дыма ветром унесло в сторону Калифорнийской долины и за нее.
Мо отпивает воды из бутылки и утирает губы.
– Надо посмотреть, нет ли поездов между нашими колледжами. Можно будет навещать друг друга.
– Можно же просто такси взять, – предлагает Вайолет.
Повисает неловкая пауза: мы с Мо не можем себе позволить ехать на такси через весь огромный штат. Вайолет хватает приличия не настаивать. Вместо этого она весело сообщает:
– А я с собой хну взяла!
Следующие два часа мы рисуем друг на друге «татуировки» хной. Выводим единорогов, радуги, драконов, а потом Мо изображает на предплечье Вайолет огромный член. Вайолет рисует на руке Мо лист марихуаны, а потом они на пару малюют у меня на плечах два пончика. Понятия не имею, почему я выбрала пончики, но нам смешно до колик.
Потом Вайолет начинает пародировать любимых актеров, и получается у нее просто обалденно. Она прекрасно владеет мимикой и голосом и способна изобразить кого угодно. Поет она тоже хорошо – попадает в ноты даже без музыки. Я и думать забыла, насколько Вайолет талантлива, потому что обычно вижу подругу на отдыхе, когда ее главная задача – выбрать цвет лака на пальцах ног.
– А ты забавная, – говорю я ей.
Она удивленно вскидывает брови:
– Комплимент от Хан! Я польщена.
Она целует меня в щеку, а я сижу ошеломленная. Разве я не говорю комплиментов? Не замечала раньше.
– А ты не думала покрасить волосы? – спрашивает меня Мо. – Например, добавить несколько акцентов, чтобы светлые волосы заиграли?
Вайолет хлопает в ладоши, ямочки у нее на щеках становятся глубже.
– Точно! А я сделаю тебе макияж!
Она наклоняется поближе, разглядывая мое лицо, а я получаю возможность в упор рассмотреть ее. Макияж Вайолет безупречен, волосы чистые, аккуратно уложены и блестят от корней до кончиков. Не знаю, как ей удается оставаться такой безупречной без малейших усилий. Я сушу и укладываю волосы феном разве что для школьных фотографий и похорон: слишком много мороки.
Вайолет задумчиво втягивает щеки и двигает мой подбородок вниз.
– Ты совсем не используешь преимущества, данные тебе природой, Хан. У тебя идеальный овал лица, огромные глаза. Легкое тонирование волос, новая стрижка, аккуратные стрелки на веках, блеск для губ и тушь, чтобы подчеркнуть зеленые глаза, и ты была бы настоящей красавицей.
У меня вспыхивают щеки.
– Была бы?
– Она хочет сказать, что ты уже красавица, – встревает Мо.
– Ну да, но совсем не стараешься. – Вайолет приподнимает прядь моих тонких блеклых волос.
Я отталкиваю ее руку, вспоминая о Джастине из Бишопа. Кажется, ему я нравлюсь и такой.
– Мне и сейчас неплохо, спасибо.
Дальше разговор совсем перестает клеиться, и я командую двигаться. Мы ведем лошадей на вершину Голубого хребта, что кажется мне полной нелепицей: все равно что толкать велосипед, вместо того чтобы на нем ехать. На вершине мы переводим дыхание и наслаждаемся видом на Гэп-Маунтин, долину и Йосемитский национальный парк.
– Вон он, – говорит Вайолет, и мы умолкаем.
