В тот вечер она взяла меня с собой в бар, потому что отец был на работе. Я раскрашивала картинки и пила безалкогольные коктейли, пока она опрокидывала в себя шот за шотом и спорила с любым, кто был готов ее слушать. Она называла это нашим «особым днем», нашим секретом.
Никто не заметил, как мы вышли через заднюю дверь, потому что туалет тоже был в той стороне. Вскоре после того, как я крикнула «Давай, мамочка!», она зацепила боком встречную машину, и мелки у меня с коленей посыпались на пол. Другой водитель вылетел с дороги прямо в дерево, и я слышала протяжный одинокий звук клаксона, пока мы уезжали прочь. Мама посмотрела на меня – светлые волосы спутаны, тушь потекла – и сказала: «Только папе не говори».
Я замечаю собственное отражение в боковом зеркале машины Вайолет, и сердце трепещет в сжимающейся груди. С растекшимся макияжем и растрепанными волосами я выгляжу точь-в-точь как она. Точь-в-точь как мама.
Вайолет входит в поворот со скрипом шин, и мне кажется, что меня вот-вот вырвет.
– Ханна! – Драммер легонько тыкает меня. – Вайолет, останови. Ей плохо.
– Что? Нет! – Вайолет еще прибавляет скорость.
– Притормози на хрен! – орет он на нее.
Она чуть замедляется, но продолжает следовать за исчезающими вдали красными огнями машины Люка.
Драммер встряхивает меня.
– Ханна, все в порядке. Ты в безопасности.
Я брызжу слюной, хватая ртом воздух. Вайолет наконец сбавляет газ и смотрит на меня:
– Не так уж быстро я и ехала.
Я мотаю головой, словно желая, чтобы их обоих здесь не было.
– Где Люк? – спрашиваю я.
Вдруг Вайолет бьет по тормозам, отчего нас по инерции бросает вперед, и истошно кричит:
– Глядите!
Впереди я замечаю облачко пыли и тусклые огоньки. Второй раз в моей жизни горный воздух пронзает протяжный одинокий гудок машины.
Люк на своем «малибу» вылетел с обрыва.
После аварии Драммер прямо с дороги позвонил 911, и врачи на вертолете отправили Люка в больницу округа во Фресно. Неделю спустя его выписали. Люк получил сотрясение мозга средней тяжести, но это не помешало моему отцу предъявить ему обвинение в вождении в нетрезвом виде.
– Мне пришлось, Букашка. Закон есть закон, – сказал он точно так же, как после ареста мамы.
Мо выпустили под залог. Ее родителям пришлось залезть в деньги, отложенные на колледж, чтобы внести залог и нанять адвоката. Люку адвоката назначил суд. Он называет эту женщину Питбулем и трещит о ней без умолку. Впервые в жизни Люк видит взрослого на своей стороне. Его мать, напротив, сочувствием не отличается. Узнав, что сын угробил машину, она выставила его из дома, и теперь Люк временно живет у Мо.
Репортеры днюют и ночуют у полицейского участка, приставая к моему отцу, а заодно и к Мо с Люком, если они оказываются в поле зрения.
После нашей гонки за Люком я совсем потеряла аппетит и перестала получать удовольствие от чего бы то ни было, даже от общения с собакой и лошадьми. Иногда я ни с того ни с сего замираю посреди комнаты. Или не могу вспомнить, как заполнять ведомости в видеопрокате. Мне снятся кошмары о матери, и стоит закрыть глаза, как перед мысленным взором встают сломанные мелки. Я вспоминаю крик матери, когда папин напарник уводил ее: «Я же твоя жена!»
В довершение всего у меня впервые в жизни был секс, а я до сих пор никому об этом не рассказала. У друзей сейчас полно собственных проблем, да и потеря девственности теперь кажется сюрреалистичной, будто это произошло не со мной. Джастин писал мне дважды, но я не ответила.
Пожар, все еще бушующий в Йосемитском парке, уже больше не кажется нашим пожаром. Если никто не в силах остановить его или взять под контроль, то как можно возлагать ответственность на пятерых подростков? Огонь нам не подвластен. Нет: виноваты ископаемое топливо, тающие ледники и стремительно перегревающаяся планета.
Ложь, начавшаяся, казалось бы, с такой мелочи, теперь выжигает наши жизни не хуже пожара, пронесшегося через городок. Каждая улика ведет к новым деталям, и возникает множество факторов, которые мы не учитывали и даже не думали учитывать. Выражаясь языком пожарных, наша ложь не локализована, Люк и Мо теперь под подозрением. Кто следующий?
В день после выписки Люка все Чудовища собираются на чердаке у Вайолет. Лулу впускает меня, и сегодня она выглядит полностью на свой возраст.
– Люк выдержит. Он боец, – говорит она, протягивая мне кувшин лимонада и тарелку печенья. – Можешь подняться по задней лестнице, Ханна. Так будет быстрее. – Она указывает на узкие ступеньки за кухней. – Старайся вести себя тише и не говори ничего такого, что может расстроить Люка.
Она серьезно? Да все, о чем нам сегодня нужно поговорить, может расстроить Люка! Но я согласно киваю и на цыпочках поднимаюсь на чердак.
– Привет, – говорю я, открывая плечом маленькую дверь черного хода; все Чудовища на месте. – Я поесть принесла.
Вайолет фыркает:
– Бабушка все никак не перестанет нас подкармливать!
Жалюзи на чердаке закрыты, и свет приглушен.
