Отец мог бы настоять на своем и отвезти Люка в тюремную больницу немедленно, но Люк все равно не в состоянии давать показания. А если его состояние вдруг ухудшится, отцу вовсе не нужен еще и судебный иск на собственную голову. Он отстраненно кивает.
– До завтра, Люк. – Потом оборачивается ко мне и Вайолет, но старается не смотреть мне в глаза. – Девочки, мне понадобятся ваши официальные показания о том, что вы видели в день начала пожара. Можете приехать в участок завтра в любое время, и мои помощники этим займутся. Спокойной ночи.
Кровь приливает к голове. Господи… Это не предвещает ничего хорошего.
После его ухода Лулу просит нас разойтись:
– Думаю, хватит на сегодня волнений.
Мы переглядываемся – расходиться совсем не хочется. Дерьмо понеслось по трубам, и мы все перепуганы. Но Лулу настаивает:
– Хватит, ребята. Вам пора по домам.
Мы нехотя спускаемся за ней по лестнице.
– Вот, – говорит она. – Я приготовила ужин, но можете взять его с собой.
Она открывает кастрюлю и раскладывает в контейнеры большие порции тушеной говядины, вручает каждому и выпроваживает нас за дверь. Вайолет выходит на улицу вместе с нами.
На дорожке мы снова сбиваемся в кучку.
– Что еще за новые обстоятельства? – спрашивает у меня Люк. Он зажигает спичку, но руки дрожат так сильно, что ему едва удается прикурить сигарету.
– Не знаю, – отвечаю я, чувствуя, что подвожу его. – Мне больше никто ничего не говорит.
– Только погляди, в какое дерьмище ты нас завела! – всплескивает руками Вайолет.
– Я вас завела?! Да я пытаюсь вас вытащить!
Она топает ногой:
– Все, Ханна! С меня хватит!
Чудовища придвигаются поближе ко мне, и мы все становимся напротив Вайолет.
– Что значит «с тебя хватит»? – строго спрашиваю я.
Она смотрит на нас большими виноватыми карими глазами:
– Я это начала, я с этим и покончу.
– Вайолет! – высовывается из дверей голова Лулу. – Сейчас же домой!
Скрестив руки на груди, Вайолет напоминает дорогую куклу в короткой юбке, высоких ботинках от Гуччи, полупрозрачной шали и с блестящим ожерельем Тиффани на шее.
– Все кончено, – говорит она и смотрит прямо на Драммера. – Совсем все. – И уходит в сторону дома.
Драммер кричит ей вслед с ноткой отчаяния в голосе:
– Вайолет! Не надо! Еще не все кончено. Пожалуйста!
Ви не обращает на него внимания.
– Она на грани срыва, – говорю я. – Не справляется с давлением.
Драммер отрицательно трясет головой.
– Ханна права, – говорит Мо, а Люк все еще дрожащими руками стряхивает пепел на дорожку.
– Вайолет не должна решать все сама, – говорю я, оглядывая Чудовищ. – Верно?
Они медленно кивают.
Драммер задумчиво теребит волосы и предлагает:
– Давайте вернемся вечером, когда ее бабушка выпьет вина. Вайолет не в состоянии думать рационально. Еще ничего не кончено.
Мы все с ним соглашаемся и разъезжаемся по домам в ожидании темноты.
В 20:25 Вайолет присылает на наши обычные телефоны групповое сообщение: «Завтра я все расскажу полиции».
У меня замирает сердце, и грабли, которыми я собирала навоз, выпадают из рук.
Люк: «Какого хрена?! Нельзя же так!»
Мо: «Что значит “все”?!»
Вайолет не отвечает. Никаких серых точек. Ничего. Я звоню ей, но сразу включается автоответчик. Дрожащими руками набираю номер Драммера. Он тоже не отвечает.
Вхожу в приложение-локатор. Черт! Он уже там, на чердаке! Он поехал к ней без нас. Проклятый Драммер! Ему одному с Вайолет не справиться. Только не сейчас.
Я выскакиваю из сарая и бегу к машине, на ходу отправляя сообщение Люку и Мо по предоплаченным мобильным: «Встречаемся на чердаке. Прямо сейчас».
Люк: «Вас понял!»
Мо: «Постараюсь!»
Залезаю в джип и чувствую, как мой обычный телефон выскальзывает из кармана на землю и разбивается вдребезги. Черт! Я не могу думать, не могу дышать.
Давлю на газ и с проворотом шин, расшвыривая камни по кустам и виляя, выезжаю на дорогу. Неуклюжий джип опасно кренится на виражах, но мне плевать. Я просто веду машину.
Мы должны вместе решить эту проблему. Должны заставить Вайолет передумать. А если уж ей так не терпится рассказать правду, пусть они с Драммером начнут с того, что признаются мне, и речь не о сраном пожаре!
Глотку дерет, и меня словно качает по волнам. Где я? Что-то пищит, и я опознаю звук, но не прочую обстановку. Кровать жесткая, воздух прохладный. Открываю глаза и вижу больничную палату. Я не удивлена. Нет, я, конечно, в шоке и понятия не имею, как сюда попала, но не удивлена. Равномерный писк не оставляет никаких сомнений.
Значит, я жива, и это неплохо, но что-то явно не так. Пытаюсь заговорить, а рот словно наполнен клеем. Я сажусь, и по всему телу начинается покалывание. Это боль, но она притуплена. Обезболивающие, надо полагать. Похоже, я на каких-то сильных препаратах.
