– Давайте кино посмотрим, – предлагает Драммер.
Он выбирает ужастик – такой, чтобы развлечься и отвлечься.
В середине фильма Драммер кидает в меня конфетой, и я улыбаюсь. Люк снимает носки, и мы все жалуемся, что от его ног воняет. Потом Мо бежит вниз и приносит еще еды из кухни Лулу, а Вайолет кладет голову мне на плечо.
По мере того как страсти на экране накаляются, мы сбиваемся в одну кучу: клубок конечностей, волос и кожи, как в детстве. В бок мне упирается чей-то локоть, на коленях лежит чья-то голова, кто-то дышит прямо в ухо, и я мечтаю, чтобы этот миг длился вечно.
Мы стали Чудовищами, потому что в детстве в театральном кружке никто из нас не захотел играть человека в спектакле. Теперь нам всем грозит неволя и разлука, и мы перепуганы до смерти.
Последний удар наша компания получает после фильма. Мы с Мо играем в шашки, мальчики смотрят видео в интернете, а Вайолет меняет музыку, когда до нас доносится шум машин, которые подъезжают по дорожке к дому и останавливаются перед входом.
Люк бросается к окну третьего этажа и выглядывает наружу.
– Ну уж черта с два! – Он закрывает голову руками и начинает глубоко дышать. – Еще раз я не вынесу! – Он что есть силы бьет кулаком в стену, оставляя в ней зияющую дыру.
Вайолет отскакивает спиной к столику, едва не сбивая стеклянного единорога, которого я подарила ей в десять лет.
– Что происходит?! – вскакивает Мо.
– Полиция, – роняет Люк с совершенно убитым видом.
У меня волосы встают дыбом. Мы слышим, как внизу Лулу открывает высокую входную дверь.
– Какого черта вам тут опять нужно?! – кричит она.
Я узнаю голос отца; потом Лулу Сандовал разражается проклятиями и угрозами, но она не в силах предотвратить неизбежное. Отец и два его помощника поднимаются по лестнице под скрип ремней, топот ботинок и шипение раций.
Сердце у меня колотится что есть силы, в голове стучит: «О боже, о боже!» Мне хочется спрятаться, но вместо этого я бросаюсь к Драммеру.
– Что происходит? – спрашивает он у меня.
«Не знаю», – отвечаю я одними губами.
Дверной проем закрывает огромная фигура моего отца, а мы впятером сгрудились вместе, взявшись за руки, и глядим на него так, будто стоим перед расстрельной командой.
– Все здесь, – говорит папа, яростно глядя мне в глаза. – Все Чудовища.
Вайолет отодвигается от стола и вцепляется в Драммера так крепко, что белеют костяшки пальцев.
Кажется, вид у нас виноватее некуда.
Отец по привычке кладет ладонь на наручники, и я понимаю, что шутить он не настроен.
– Лукас О’Мэлли, – начинает он. – Новые обстоятельства дела указывают на то, что вы были у озера Гэп седьмого июля, когда начался пожар, и я арестовываю вас по обвинению в умышленном поджоге, даче ложных показаний и препятствовании расследованию пожара.
«Умышленном»? Глаза у меня широко распахиваются от удивления.
– Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использоваться против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, его предоставит государство.
Голова идет кругом от воспоминаний о том, как отец арестовывал маму, а теперь он точно так же собирается забрать одного из моих лучших друзей.
– Что вы делаете? – кричит Вайолет и тянет руку к моему отцу.
Я успеваю перехватить ее до того, как она коснется отца. Ни он, ни его помощники не любят, когда их трогают, даже в лучшие дни. А сегодня день явно не из лучших. Нам нельзя реагировать. Пока нельзя. Нужно дать моему отцу раскрыть карты.
– Люк, ты понимаешь свои права, которые я тебе зачитал? – спрашивает он.
Люк смотрит на него и пытается сосредоточиться, но не может. В этот момент за спинами помощников шерифа возникает Лулу: волосы распущены, лицо просто пылает.
– Мальчик болен! – бушует она. – Он еще лечится от сотрясения мозга и не совсем понимает, просто не может понять, что вы ему говорите. – Она протягивает пачку бумаг из больницы.
Отец берет бумаги, просматривает их и огорченно вздыхает.
– Прошла уже неделя. Я не знал, что он все еще лечится. – Он пытается вернуть документы.
– Это копии, – фыркает Лулу, отказываясь их брать. – Адвокат Люка свяжется с вами, чтобы прояснить этот вопрос, шериф. Если у вас нет против него твердых доказательств, ждите встречного иска за преследование. – Она указывает помощникам шерифа на лестницу: – Теперь можете идти. Прекращайте этот постыдный спектакль!
Мой отец выпячивает подбородок и распрямляется во весь рост.
– Миссис Сандовал, Люк солгал моим помощникам. Погибли десять человек… – Его слова, словно пули, пронзают каждого из нас. – Состояние его рассудка не отменяет ни имеющихся улик, ни факта совершенных преступлений.
Лулу дрожит от злости, поднимая взгляд, чтобы посмотреть в глаза моему отцу, но потом смягчает тон.
– Этот юноша не может сейчас поехать с вами, а утром он должен быть на приеме у врача. Все указано в бумагах, – замечает она. – Он слишком слаб, и я попрошу его адвоката связаться с вами завтра. После визита к доктору.
