– Второго августа. В ту же ночь, когда на тебя напала медведица. – Он встает и склоняется надо мной, трогая лоб, как в детстве. – Болит?
Я отмахиваюсь.
– Может, она вернулась в Санта-Барбару?
– Вряд ли стоит сейчас об этом говорить, – морщится папа.
– Почему? Она одна из моих лучших подруг.
– Потому что ты еще не поправилась.
– Пап, если ты не расскажешь мне, что происходит, услышу в новостях.
Мы оба смотрим на телевизор, висящий на стене. Потом отец с кряхтением присаживается на край моей койки.
– Ладно, вот что мы знаем сейчас… Судя по всему, Вайолет не сбегала из дома. Она не взяла никакой одежды, оставила документы, сумочку и машину, но из сумочки пропала значительная сумма денег, поэтому нельзя совсем исключить версию с побегом. Последнее известное ее местонахождение – на чердаке в доме бабушки. Вайолет поднялась наверх посмотреть кино, а миссис Сандовал уснула на диванчике. Через несколько часов Лулу проснулась и пошла пожелать внучке спокойной ночи, но той дома не оказалось.
– Стоп-стоп-стоп… – Лоб пронзает острая боль, и я вспоминаю громкие голоса и кровь на белом ковре – у Вайолет на чердаке был белый ковер. – Думаешь, ее выкрали с третьего этажа?
– Или она сама выскользнула из дома. Но тут я не стану гадать. Мы еще собираем информацию, изучаем улики.
Я тру голову, пытаясь вспомнить тот вечер. Мы с Чудовищами собирались к Вайолет поговорить о ее сообщении. Я туда доехала? Неужели следы ногтей у меня на запястье принадлежат ей?
– Я тебе кое-что принес, – говорит отец, меняя тему разговора. Он берет лежащую на стуле коробочку и протягивает мне. – Новый телефон, – поясняет он. – Я нашел твой разбитым возле дома. Похоже, ты его уронила. Да еще и, кажется, переехала. Ремонту он не подлежал, поэтому я купил тебе этот.
Я открываю коробку и достаю телефон – куда более модный, чем тот, который я выронила.
– Спасибо! Он чудесный.
Папа направляется к двери, потом оборачивается и окидывает меня взглядом.
– Не хотел тебя тревожить, но если я задам пару конкретных вопросов о Вайолет, сможешь ответить? Это может быть полезно.
У меня учащается пульс.
– Да-да! Я хочу помочь!
Он достает блокнот и ручку.
– Как думаешь, куда могла бы поехать Вайолет, если бы захотела спрятаться?
– Не знаю. Может, в одно из курортных мест, где у ее бабушки есть дома?
– Мы уже искали во всех владениях семьи. А еще?
– Может, у друга или подруги?
Отец качает головой. Разумеется, эти версии проверили в первую очередь.
– Вайолет принимала наркотики или сильно выпивала? – спрашивает он.
– Сильно? Нет, пожалуй.
– Она с кем-нибудь встречалась?
В голове всплывает лицо Драммера. Он был там. Я помню, что видела его аватарку рядом с Вайолет на чердаке.
– Нет, – быстро отвечаю я, и во всей голове начинается покалывание.
Папа заглядывает в блокнот.
– Люк мог планировать самоубийство, когда слетел под откос на своем «шеви». Не замечала у Вайолет подобных настроений? Она ничем не была расстроена?
Голова начинает пульсировать. Да она была расстроена всем!
– Конечно, ее огорчил арест друзей, но вряд ли она стала бы причинять себе вред.
Я нервно прикусываю губу и задумываюсь. А так ли это на самом деле? Ведь никогда бы не подумала, что Люк сядет за руль пьяным и обкурившимся и вылетит с дороги, но так и вышло. А Вайолет разъедало изнутри чувство вины.
– То есть она могла выкинуть что-нибудь совсем на нее непохожее, как Люк?
– Мы рассматриваем и такую возможность. – Папа со вздохом откладывает блокнот и кивает на мой новый телефон: – Если вспомнишь что-нибудь важное, позвони.
– Обязательно.
Я сворачиваюсь клубочком и позволяю морфину погрузить меня в глубокий сон.
На следующий день мимо меня проходит вереница медсестер и врачей. Они вынимают катетер, берут анализы и проверяют жизненные показатели. Я загружаю в новый телефон контакты из облака и пишу Драммеру: «Заходи меня навестить».
Драммер: «Я пытался, но меня не пустили».
Я: «Все в порядке. Теперь можно».
Через полчаса раздается стук в дверь, и на пороге появляется Драммер со связкой воздушных шариков. При виде меня лицо у него слегка кривится.
– Ханна, блин… Ты как?
Я осторожно трогаю бинты. Собака погибла, подруга пропала, а меня саму чуть не сожрал медведь. Сплошной кошмар.
– Меня по уши накачали обезболивающими, – отвечаю я.
Он опускается на койку рядом со мной.
– Жаль, мне их не дадут.
Драммер берет меня за руку. Какой же он красивый! Обтягивающая рубашка, волосы блестят, загорелая кожа темнее обычного, голубые глаза пристально смотрят на меня. Я открываю рот, чтобы… Не знаю – поцеловать его? признаться в любви? проглотить Драммера целиком? Но лекарства делают свое дело, и я не говорю ничего.
Он понижает голос до шепота и легонько гладит мои пальцы:
– Слышала про Вайолет?
– Да, и не думаю, что она убежала. Она бы никогда так не поступила с бабушкой…
«Или с тобой», – добавляю мысленно.
Он задирает рубашку, чтобы вытереть глаза, и демонстрирует подтянутый бронзовый живот. Чертов Драммер! Невозможно сосредоточиться!
