Люк по-прежнему говорит медленно и монотонно, но с последней нашей встречи лицо у него снова обрело цвет. Он пожимает плечами, избегая смотреть на меня. Больше того, он ни разу не взглянул на меня с тех пор, как пришел. Я ощупываю перебинтованное лицо. Это потому, что я такая страшная? Или из-за того, что мой отец его арестовал?
– Но есть и хорошие новости, – говорит Люк. – Моя кошка нашлась.
Мо хлопает в ладоши и вопит:
– Где? Как?
– Она пряталась в сарае у какого-то парня, и тот ее наконец-то поймал и принес в приют. Она обожгла подушечки на лапах, но в остальном здорова.
Мы все облегченно вздыхаем, будто возвращение кошки означает, что теперь все хорошо, а это явно не так.
– Ты до сих пор живешь у Мо? – осторожно спрашиваю я.
Люк вытягивает ноги и смотрит на собственные ладони.
– Не… Мать разрешила вернуться, потому что Эйден все время плакал и звал меня. – При упоминании братишки лицо у Люка словно озаряется мягким светом, а потом он шепотом спрашивает: – Отец тебе что-нибудь говорил о Вайолет? У него есть зацепки?
Я допиваю газировку, наслаждаясь поступающей в кровь глюкозой.
– Вряд ли. Он говорил только то, что было в новостях.
Люк наконец смотрит на меня, задумчиво наморщив лоб.
– Это правда, что ты ничего не помнишь ни о том вечере, ни о нападении медведицы?
Кровь на белом ковре, злые голоса, сгорбленная фигура в окне… Обрывки образов есть, но толком я ничего не помню.
– Правда.
Он откашливается, переводя взгляд с меня на Мо и обратно.
– То есть… ну… ты не знаешь, приезжала ли к Вайолет после того, как получила ее сообщение? Ты предложила нам встретиться у нее.
К горлу подступает тошнота. Я смотрю на друзей, мысленно расхаживая кругами по-волчьи, и пониже натягиваю рукава, чтобы скрыть царапины от ногтей. Ему известно нечто такое, чего не знаю я? Решаю не раскрывать карты.
– Нет. То есть я не помню. А ты приехал?
Люк краснеет.
– Не смог.
При этом у Люка раздуваются ноздри, и это его выдает. Всегда выдавало, с семилетнего возраста. Значит, он лжет или что-то скрывает.
Я развязываю и снова завязывают шнурки на кедах, чтобы потянуть время.
– Может, она психанула. Решила вылететь с дороги или учудить еще что-нибудь по твоему примеру.
Люк хмуро смотрит на меня:
– Я вылетел с дороги не потому, что психанул. Это был несчастный случай.
Я открываю рот, но тут же его закрываю. Не стоит доставать Люка, когда он и без того на взводе.
Он встает и начинает размеренно расхаживать по комнате.
– Я злился, потому что именно по моей вине арестовали тебя, Мо. – Люк пристально глядит на нее. – Ведь я и притащил в лес это дерьмо. Но разбиваться я не собирался. Просто не справился с управлением. – Он издает печальный холодный смешок. – Да еще и мамину машину разбил. – Люк проводит ладонью по бритой голове.
Мо подходит к нему и пытается утешить.
– Ты не виноват, – бормочет она. – Мы все там были, и меня арестовали не из-за пожара, а из-за ложных показаний.
Он задумчиво потирает переломанную переносицу и хрипло возражает:
– Ты защищала меня. Ты соврала, чтобы защитить меня.
– Всех нас, – поправляет она.
Люк качает головой и продолжает:
– Ханна, ты знала, что после того, как твой отец забрал мою машину за вождение в нетрезвом виде, его люди изучили данные ее датчика GPS, чтобы отследить мои передвижения седьмого июля?
– Нет!
– Сраный «шеви» показал, что я был на стоянке у Провала в три часа дня – вот тебе и «новые обстоятельства». Но мой адвокат говорит, что отслеживание моей машины по несвязанному делу противозаконно. Она пытается заставить следствие исключить эту улику. Я могу избежать наказания, но сообщение Вайолет обвиняет всех нас. «Завтра я все расскажу полиции», – произносит он, имитируя ее высокий голос. – Кто ее за язык тянул?
– Она пропала, Люк. Не будь сволочью, – укоризненно говорит Мо.
Внезапно Люк сгибается пополам и воет, словно раненый зверь.
– Я ничего не понимаю! – кричит он. – Вайолет должна быть здесь, с нами, пить чертову колу! Ей нужно было просто промолчать и жить обычной жизнью! Я… Я скучаю по ней. – Слезы льются у него из глаз прямо на пол.
– Люк, держись. Нам тоже ее не хватает, – произносит Мо, протягивая к нему руку.
– Мы все виновны, – бормочу я.
Люк смотрит на меня удивленно, на лице у него паника. Мо поспешно встревает:
– Виновны в пожаре, да, но не в том, что случилось с Вайолет.
Я сжимаю в кулаке пустую банку из-под газировки.
– Верно. Но ее сообщение дает каждому из нас мотив.
– Кроме тебя, – хрипит Люк, снова садясь. – Полиция понятия не имеет, что ты была у Провала.
У меня сдавливает горло.
– Я не говорю о том, что известно полиции. Я просто хочу сказать, что совпадение очень странное. Ви нам пригрозила, а потом пропала.
Мы переглядываемся, и Мо вздрагивает.
– Ты меня пугаешь, Хан. Никто из нас не сделал бы ничего с Вайолет. Это просто невероятно!
