Я тяну руку к пульту, чтобы выключить новости, но тут на экране появляется фотография улыбающейся Вайолет и начинается пресс-конференция, которая идет в прямом эфире из нового штаба, устроенного в церкви. Отец с мрачным видом стоит на трибуне. За спиной у него – агенты ФБР, власти округа, помощники шерифа и представители Национального центра по розыску пропавших и борьбе с эксплуатацией детей.
Я оседаю на пол и смотрю.
Под стрекот затворов фотокамер отец начинает говорить:
– В настоящее время мы подозреваем, что исчезновение Вайолет Сандовал связано с преступлением. Улики, собранные нами в доме ее бабушки второго августа, проанализированы и обработаны в криминалистической лаборатории Министерства юстиции во Фресно, штат Калифорния. – Он на секунду умолкает, затем продолжает: – В обломках ногтей и капле крови обнаружена ДНК Вайолет Сандовал. На окне третьего этажа в ее доме обнаружены следы взлома, из сумочки пропали деньги. В настоящее время ведется сверка отпечатков пальцев, найденных на окне, по картотеке известных правонарушителей. – Отец проглатывает ком в горле и опускает взгляд. – Наконец, наибольшую тревогу вызывает тот факт, что на чердаке дома Сандовалов обнаружены свежие следы спермы. На момент сбора образцу было не более нескольких часов, и мы не исключаем, что произошло преступление на сексуальной почве.
Собравшиеся журналисты начинают перешептываться.
Я закрываю рот ладонью. Сломанные ногти? Кровь? Сперма? Что же произошло на чердаке?
Я машинально одергиваю рукав, чтобы скрыть глубокие округлые ранки на запястьях, похожие на следы от ногтей. Мне надо вспомнить.
Отец продолжает монотонную речь, и репортеры затихают:
– Мы рассматриваем возможность того, что Вайолет увели из дома насильно, и, вероятно, подозреваемых было несколько. Мы обращаемся к населению за содействием в расследовании данного дела.
Дальше он просит горожан сообщать о любых странных событиях, свидетелями которых они могли стать в вечер исчезновения Вайолет или в предыдущие дни: шум из багажника машины, покупку веревки, ножей или пластиковых стяжек, подозрительные машины, следы свежей стоянки в лесу возле дома Сандовалов. Потом репортерам разрешают задавать вопросы.
– Шериф Уорнер, получала ли семья требования выкупа?
Отец качает головой:
– На связь никто не выходил и денег не требовал.
Журналистка задает дополнительный вопрос:
– Значит, похищение в данном случае исключено?
– Мы отрабатываем все версии.
Теперь вопросы задает репортер-мужчина:
– Образцы спермы совпадают с образцами кого-либо из известных преступников?
– Образцы сверяются с комплексной базой данных ДНК, которую ведет ФБР, а также с добровольными генеалогическими базами данных, – отвечает папа. – Это поможет нам определить круг подозреваемых на основе генеалогических древ. На данный момент мы не определили конкретного подозреваемого по ДНК.
– Генеалогические базы данных, о которых вы говорите, принадлежат частным компаниям?
– Да.
Встревает журналистка:
– А доступ к этим базам ДНК разрешен законом, шериф Уорнер?
– Да, мэм.
Еще вопрос из заднего ряда:
– Шериф Уорнер, как вы считаете, Вайолет Сандовал жива?
– Я бы не хотел гадать. Пока это вся информация, которая у нас есть. Нам пора вернуться к поискам.
Отец уходит в сопровождении следственной группы, и на экране появляется номер контактного телефона ФБР.
Руки у меня покрываются гусиной кожей. Такое чувство, будто мне врезали под дых. Но я по-настоящему горжусь отцом.
Снова звонит телефон. На этот раз – Мо.
– Ты смотрела пресс-конференцию?
– Ага. Просто не верится.
– Может, исчезновение Вайолет никак не связано с пожаром или с нами! – восклицает Мо. – Может, ее похитили!
– Но время преступления вызывает подозрение, Мо. Ты в самом деле считаешь, что какие-нибудь чужаки случайно похитили Ви в тот самый вечер, когда она пригрозила выдать нас?
– Господи, Хан, но мы-то ведь ее не трогали! – сквозь слезы произносит Мо.
Перед мысленным взором появляется лицо Драммера. «Я ее не убивал», – сказал он в больнице, но никто ведь и не говорил, что она мертва.
– Конечно, не трогали, – бормочу я в ответ.
– Каждый день собираются поисковые группы. Не хочешь присоединиться к ним, когда тебе станет лучше?
У меня начинает покалывать в голове.
– Да, наверное.
– Они найдут Вайолет, Хан. Обязательно найдут. Она не могла исчезнуть. Мне пора. Отдохни, ладно? У тебя голос усталый.
– Пока, Мо.
Я рассматриваю ссадины на руке, напоминающие следы от ногтей, и снова спешу их прикрыть. Детективы обнаружили на чердаке обломки ногтей, а это значит, что под ногтями Вайолет остались частички чьей-то кожи. Я там была, это точно. В голову приходит мысль, от которой подводит желудок: а вдруг я пыталась спасти Вайолет и видела, кто ее забрал? Тогда я и сама могу оказаться в опасности.
