Каждый новый день без Вайолет кажется сюрреалистичным. Мы надеемся, что она вот-вот вернется. Я готова испытать облегчение, а потом придушить ее за то, что сбежала и заставила нас волноваться, но с каждым днем становится все труднее представить правдоподобную причину ее отсутствия. Я отдыхаю и каждые четыре часа принимаю обезболивающее. Гибель Матильды и пропажа Вайолет растерзали душу в клочья.
Родители Вайолет, которых удалось поймать на яхте во время перехода из Сан-Франциско в Австралию, наконец прибыли в Гэп-Маунтин под вспышки множества фотокамер. Они остановились у Лулу Сандовал и обратились к общественности с просьбой вернуть дочь.
Я постоянно звоню Драммеру и Люку по предоплаченным телефонам, но они не отвечают. Одна из нас пропала, но никто не хочет говорить об этом. Как будто все прячутся или что-то скрывают. Мне становится страшно за Чудовищ.
Во сне я вижу кошмары о том, как медведь лопает мою голову, словно воздушный шар. Вижу красную кровь, капающую на белый ковер. Полумесяц за окном превращается в ноготь Вайолет, впивающийся – вгрызающийся – мне в кожу. Я хочу знать, была ли на чердаке. Хочу знать, чьи злые голоса слышала. Это ссорились Драммер и Вайолет? Был ли там Люк? Сперма и пропавшие деньги – это слишком тревожно.
Как ни странно, жизнь продолжается. Отец каждый день помогает мне ухаживать за лошадьми, разговаривает с врачами и ведет переписку с Университетом Сан-Диего по поводу назначенной мне мизерной стипендии. Расследование пожара находится в подвешенном состоянии после того, как адвокат Люка дает окружному прокурору настоящий бой по поводу использования моим отцом данных GPS из «шеви» в качестве улики, на основании которой подзащитного обвиняют в поджоге.
Тем временем набирает ход дело Вайолет. Отработаны сотни зацепок, и полиция ищет ветра в поле по всей Калифорнии, а потом и по всей стране.
Свидетель сообщает, что видел пару незнакомцев на заправке возле города в день исчезновения Вайолет. Они приехали на пыльном голубом фургоне и, залив полный бак, наполнили еще две канистры. Разослана ориентировка с указанием марки и модели фургона. В новостях показывают нечеткие изображения мужчин с камер наблюдения на заправке.
С требованием о выкупе до сих пор никто не объявлялся.
Когда в трех милях от Гэп-Маунтин обнаруживают женский скелет, снова налетают репортеры, но ажиотаж быстро спадает, когда коронер объявляет, что тело принадлежит женщине пятидесяти – шестидесяти лет. Отец полагает, что это останки страдающей слабоумием жительницы города, которая ушла из дома пять лет назад. ДНК погибшей отправляют в криминалистическую лабораторию для окончательного опознания, но это никак не может быть Вайолет.
Меня пугает, с какой легкостью город готов принять труп вместо моей живой подруги. Люди судачат: «Она больше не страдает. Такая яркая, такая красивая была девочка. Как жаль». Ну да, это было бы печально, даже трагично, но тогда хоть прояснилась бы судьба Вайолет. Думаю, лучше быть мертвой, чем навсегда пропасть без вести.
Отец приходит домой только побриться и поспать несколько часов, а потом возвращается на службу. Похоже, теперь работы у него даже больше, чем на расследовании причин пожара. Новости о деле Вайолет я узнаю по телевизору. Вся страна с нетерпением ждет результатов анализа образцов спермы и отпечатков пальцев на чердаке, потому что они могут определить реального подозреваемого или группу подозреваемых. Пока же нет ни одного.
Хозяин видеопроката дал мне отпуск для лечения, но мне некуда идти, кроме дома. Мо говорит, что репортеры постоянно дежурят у дома Сандовалов и у полицейского участка и часто покупают еду навынос во «Флоре» в ожидании вестей.
Во всех репортажах говорят, что у Вайолет не было парня, но я знаю, что это не так.
Я пишу на предоплаченный телефон Драммера в надежде на отклик: «Кто-нибудь знает, что вы с Вайолет встречались?»
Появляются серые точки – он прочитал сообщение. Но ответа нет. Вместо этого Драммер звонит:
– Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?
– Нет.
Он вздыхает.
– Твой отец там? Тоже слушает?
– Нет, конечно! Я пытаюсь тебе помочь. Почему не отвечаешь на звонки?
Драммер бормочет надломленным голосом:
– Потому что моя девушка пропала, и я до чертиков напуган. – Он икает, и я понимаю, что сейчас он безумно раним. – Я любил ее, Ханна!
Я напрягаюсь:
– Любил?
– В смысле, люблю. Я люблю ее. Черт! – Он набирает в легкие воздух. – Я бы никогда не причинил ей вреда намеренно, ты должна мне поверить!
– Я тебе верю… – Но мозг цепляется за его оговорку: «намеренно».
Он молчит.
– Драммер?
Голос скрипучий, словно рот набит камнями:
– Я не знаю, Хан. После пожара все пошло не так, понимаешь. Кроме того, что я влюбился в Вайолет. Так зациклился на ней, что вообще ни на что не обращал внимания. А теперь я в полной заднице…
– Почему, Драммер? Что ты от меня скрываешь?
Он пытается сменить тему:
– Вайолет больше ни с кем не встречалась?
– Насколько мне известно, нет. Думаешь, у нее был другой?
– Нет. Конечно, нет. Но если не было, то образец… – Драммер не в силах произнести слово. – Он может быть мой.
