– Специальные агенты Хэтч и Пател ведут беседу с Ханной Уорнер в ее доме. – Он скороговоркой начитывает мой адрес, дату и время. Потом смотрит прямо на меня: – Хочу подчеркнуть, что вы не находитесь под арестом или под подозрением, Ханна, и можете прекратить нашу беседу в любой момент. У нас есть несколько вопросов, в которых вы могли бы нам помочь, но вы не обязаны на них отвечать. Вы понимаете?
Я начинаю тревожиться. Стоит кому-нибудь сказать, что ты не под арестом, сразу начинает казаться, что тебя уже арестовали.
– Понимаю.
– Вы готовы говорить с нами?
– Да, конечно.
Я замечаю, что ногти и кутикулы у Хэтча в идеальном порядке. Посмотрев на свои ногти, обгрызенные под корень, я прячу руки под коленями.
Хэтч наклоняется ко мне, и в тускло освещенной кухне его лицо оказывается в тени.
– Мы недавно обнаружили текстовое сообщение, отправленное вашей подругой Вайолет Сандовал второго августа, в день ее исчезновения.
У меня перед глазами встает ожерелье Тиффани, и колени тут же перестают дрожать. Воздух вырывается из легких коротким непроизвольным выдохом.
– Получателями текста были Лукас О’Мэлли, Натаниэль Драммер, Морин Руссо и вы, – продолжает он.
– И что? – Я стараюсь говорить спокойно и безразлично. Нельзя реагировать слишком бурно. Мозг лихорадочно работает.
Хэтч не умолкает:
– Вот текст сообщения. Вы не прочитаете его вслух? – Он разворачивает ко мне блокнот и указывает ручкой на нужное предложение.
Я прищуриваюсь, хотя прекрасно его вижу.
– Конечно… Э… Тут сказано: «Завтра я все расскажу полиции».
– Это ваш номер телефона? – Агент вытаскивает новый лист бумаги – отчет, в котором указаны пять телефонных номеров, и показывает на тот, в котором я сразу узнаю свой.
У меня начинает покалывать все тело. Я понимаю, что эти люди ведут охоту, и их дичь – я.
– Да.
– Вы получили это сообщение от Вайолет Сандовал второго августа приблизительно в восемь двадцать пять вечера?
Мой взгляд скользит в сторону каминной полки, где лежит ожерелье Вайолет, и приходится приложить усилия, чтобы вернуться обратно в кухню. Спокойно, Ханна. Они знают, что ты получила сообщение, но не могут доказать, что ты его прочитала.
Я вспоминаю все, что могу, о том вечере. Телефон я переехала сразу после получения сообщения, а потом отец нашел его и выкинул. Моего телефона давно нет, он покоится где-то на свалке, а телефонные компании недолго хранят удаленные сообщения. Однако агенты могут попытаться меня провести, поэтому я отвечаю как можно осторожнее:
– Нет. То есть не помню. Я выронила телефон и случайно его переехала. Не уверена, что получила это сообщение.
Хэтч откидывается на спинку стула и изучает меня. Пател хмуро разглядывает мое лицо, плечи, позу.
Я выдыхаю.
Они пытаются закинуть наживку, вот и все. Храня молчание, они пытаются заставить меня заговорить, раскрыться.
После целой минуты молчания Хэтч не выдерживает первым. Он записывает что-то в блокнот и заходит с другой стороны:
– Вы знаете, о какой информации Вайолет говорила в этом сообщении? Вам известно, что она собиралась рассказать полиции?
– Нет, – отвечаю я и пожимаю плечами, – а гадать совсем не хочется.
Брови Хэтча смыкаются.
– Она – одна из Чудовищ, верно? Группы друзей, в которую входят Люк, Драммер, Мо и вы.
– Верно. – Агент всерьез подготовился к беседе.
– Будучи лучшими друзьями, вы делились секретами?
При воспоминании о тайных отношениях между Вайолет и Драммером меня на секунду охватывает злость.
– Я бы так не сказала, – отвечаю я.
Кажется, Хэтч удивлен.
– У нас не было каких-то особых тайн, – поясняю я.
– Почему вы говорите «не было»? – спрашивает он. – Что-то изменилось?
Голос у меня дрожит.
– Нет… То есть мы просто все друг о друге знаем.
Я оступилась, и Хэтч это почуял.
– Сообщение Вайолет указывает, что у нее была тайна, важная информация, которая могла заинтересовать управление шерифа.
Я задумчиво хмыкаю.
– Вы были ее лучшей подругой, однако утверждаете, будто понятия не имели, что это за тайна? – На лице агента явно читается недоверие.
– Одной из лучших подруг, – поправляю я.
Он откидывается на спинку стула и складывает пальцы домиком.
– Вы понимаете, что мы пытаемся разыскать Вайолет, Ханна? Все, что вы скажете, может привести к ее успешному возвращению.
Милый прием: заставить меня думать, будто я помогаю, при этом вынудив оговорить друзей или себя.
– Я просто понятия не имею, что она могла иметь в виду.
Пател откашливается и смотрит на меня более пристально. Во рту окончательно пересыхает.
Хэтч задает новый вопрос:
– Вы полагаете, Вайолет могла располагать информацией о пожаре?
– О пожаре?! – вскрикиваю я, изображая удивление. – Нет. То есть ничего такого, что не было бы уже известно полиции.
– Так… – произносит Хэтч, заглядывая в свои записи. – Вы с Вайолет катались верхом в лесу, когда заметили дым, но не видели, как начался пожар. Верно?
Именно так я и сказала отцу, поэтому киваю:
– Да, верно.
– Возможно ли, что Вайолет видела, кто устроил пожар седьмого июля?
Я отвечаю без промедления:
– Нет.
