Оказавшись внутри, он падает на стул и кладет голову на кухонный стол. Я разогреваю тарелку оленины с картофельным пюре и кукурузой. Отец держит в холодильнике запас «Гаторейда», и я даю бутылку Драммеру. Тот осушает ее одним глотком, и я протягиваю другую. Потом Драммер вгрызается в мясо.
– Только слишком быстро не ешь, – предупреждаю я его.
– Плевать, если станет худо.
Когда с едой покончено, я предлагаю ему принять душ и провожаю его в ванную. Ухожу, чтобы принести ему чистое полотенце, а по возвращении обнаруживаю, что Драммер снял футболку, штаны и трусы. Заслышав мои шаги, он чуть оборачивается. Я стою и пялюсь. Мой взгляд скользит по упругой загорелой коже к русым волосам и бледной плоти у него между ног.
Он дает мне поглазеть, и я чувствую, как страстно он сам смотрит на меня. Потом он берет полотенце и прикрывается.
– Спасибо.
– Не за что. – Я разворачиваюсь на месте и выхожу.
Щеки у меня горят, сердце колотится. Он специально так себя ведет! Дает мне все – свою ласку, доверие, красоту и свои ошибки. Все, кроме любви. Он дразнит меня, а я следую за ним, будто собачонка. Мерзость. Меня тошнит.
Я падаю на кровать и грызу ногти, вслушиваясь в шум душа. Драммер нагло пользуется моими чувствами, и меня разбирает злость. Хватаю телефон и нахожу аккаунт Джастина. У него новый пост: снимок верхом на крепком пегом жеребце. Драммер – не единственный крутой парень в мире.
Я проматываю старые сообщения и читаю последнее, полученное от Джастина несколько дней назад: «У тебя все хорошо? Я все еще хочу исправить ошибку».
Бросив гневный взгляд на закрытую дверь ванной, я решаю ответить. Может, у нас с Джастином и получатся нормальные отношения. Пишу ему: «Мне уже лучше. Ты свободен в выходные? Я скучаю».
Как и раньше, он не медлит с ответом: «Да. Было бы здорово встретиться. Я тоже скучаю».
Джастин старше, но, пожалуй, довольно милый: в конце он добавляет эмодзи с поцелуем.
В ответ я посылаю пару сердечек.
Сунув телефон обратно в карман, чувствую замешательство и легкое сожаление. Готова ли я к таким близким отношениям с Джастином? И тут я вспоминаю, что соврала ему про свой возраст. Черт! Вот это надо исправить немедленно.
«Кстати, должна кое-что сказать. Мне восемнадцать. Я не соврала насчет универа в Сан-Диего, но я только собираюсь на первый курс. Извини».
Долгая пауза, потом ответ: «Восемнадцать – нормально».
Я краснею, и тут до меня доходит, что я не знаю его возраст. «А тебе сколько?»
«Двадцать шесть».
У меня волосы встают дыбом. Понятно, что ему сильно за двадцать, но теперь, когда он это подтвердил, мне становится неуютно.
Из ванной высовывается Драммер с полотенцем вокруг бедер. Я быстро прячу телефон под себя.
– Ты что делаешь? – спрашивает он.
– Ничего.
Его лицо суровеет.
– Ты написала отцу?
– Нет.
Он бросается на меня и пытается выхватить телефон.
– Ханна!
– Я не писала ему.
Мы боремся за телефон, и с Драммера соскальзывает полотенце. Его влажная голая кожа прижимается ко мне, запах чистого тела наполняет мои легкие. Я замираю, и дыхание резко учащается.
Он выхватывает телефон у меня из рук и разблокирует его, потому что, разумеется, знает мой пароль. Знаю ли я его пароль? Нет.
Он читает сообщения, медленно слезает с меня и смотрит пронзительными голубыми глазами.
– Джастин – это что за хрен?
Я молчу.
Он проматывает и читает.
– Тот парень, с которым ты спала? – Мое молчание Драммер воспринимает как подтверждение. – «Восемнадцать – нормально», что это значит? Да этот парень извращенец, Хан.
Он замечает, что я дрожу.
– Нет, он милый.
Драммер фыркает и скрипит зубами.
– Ну конечно, милый.
– Отдай. – Я тяну руку за телефоном.
– Погоди.
Он снова заворачивается в полотенце и фотографирует себя мокрого и распаренного после душа, а потом отправляет фотку Джастину с подписью: «Я парень Ханны. Держись от нее подальше, козел».
– Драммер! – протестую я, но тут же разражаюсь хохотом.
Он поднимает палец, и мы ждем. Серые точки показывают, что Джастин прочитал текст, но ответа нет.
– Вот видишь? Извращенец. Больше не объявится. – Он кидает мне телефон.
Я утираю глаза.
– Но он не такой! В самом деле не такой!
Драммер упирает руки в боки, включая режим мамочки:
– Ты в самом деле хочешь и дальше встречаться с этим парнем, Ханна?
Я неуверенно пожимаю плечом.
– Тогда я оказал тебе услугу.
Он расслабляется и садится рядом со мной на кровать. Я чувствую тепло его бедра, прижимаюсь к его груди и вдыхаю запах. Другой парень меня бы сейчас поцеловал, но не Драммер. Возможно, быть лучшей подругой даже предпочтительнее, чем быть девушкой. Возможно, этого достаточно.
– Я могу поспать сегодня с тобой в одной кровати? – спрашивает он с улыбкой, но глаза не улыбаются. Драммер понимает, что попал в серьезную передрягу.
– Конечно, – отвечаю я сиплым голосом. – Но отец вернется где-то через час.
Драммер кивает.
– Хорошо. Я устал прятаться. Хочу просто немного поспать рядом с тобой. Ложись.
Я выдаю Драммеру спортивные штаны, которые ему подходят, потому что мы с ним одного роста, и чувствую, как трепещет сердце, когда мы залезаем вместе под одеяло.
– Повернись, – просит он.
