– Что ты здесь делаешь? – Я перехватываю винтовку покрепче и смотрю на него снизу вверх.
На Джастине джинсовая куртка, ковбойская шляпа и сапоги. Он разводит руки в стороны, глядя на меня широко открытыми глазами:
– Не стреляй. Я приехал просто поговорить. Ты не услышала, как я стучу, вот я и решил заглянуть в окно.
– Поговорить о чем?
– У тебя есть парень? – щурится Джастин.
Я удивленно моргаю: что за ерунда?
Джастин качает головой.
– Помнишь, он прислал мне свою фотку с твоего телефона? Еще козлом меня назвал. Что за игру ты ведешь, Ханна?
Господи… Он говорит о Драммере. Я смеюсь:
– Никакую игру я не веду. Он не мой парень.
Джастин оценивающе смотрит на меня и задумчиво двигает нижней челюстью.
– Тогда кто он? Еще один бедолага, которого ты водишь за нос, как меня?
Я поднимаюсь на ноги.
– Ты о чем? Это как я тебя за нос вожу? Я с тобой переспала!
– Один раз, – напоминает он и опускает глаза, словно обиженный мальчишка.
– Охренеть, – бормочу я. – Просто… охренеть.
С каких это пор секса на первом свидании стало мало?
Джастин переминается с ноги на ногу и поправляет гигантскую пряжку на ремне.
– Так ты хочешь со мной снова увидеться или нет?
А… Теперь ясно: он оскорблен в лучших чувствах. Либо я действительно ему нравлюсь, либо ему снова хочется секса и он проделал весь этот путь, чтобы меня прощупать. Что ж, я тоже хочу кое-кого, с кем не могу быть. Это паршиво, но Джастин как-нибудь переживет.
– Прости, – отвечаю я.
Он резко выдыхает сквозь зубы:
– Больше спрашивать не буду.
Господи! Я на это и надеюсь.
– Ладно, – виновато отвечаю я.
Он медленно отступает, стараясь казаться непринужденным, несмотря на напряжение.
– С чего это ты выскочила с ружьем?
– Потому что ты меня напугал!
Он кивает.
– А я решил, что из-за той пропавшей девчонки. Осторожность не помешает.
Джастин выпрямляется, и его взгляд чуть смещается, скользя по моему телу и напоминая о том, чем мы занимались в его машине. Я держу себя в руках, гадая, как он поведет себя дальше, но проходит мгновение, и он открывает дверцу «альтимы», приподнимая шляпу:
– Было приятно с тобой пообщаться, Ханна.
Когда он опускает боковое стекло и заводит машину, я сгибаюсь пополам и тяжело вздыхаю. Подняв глаза, я снова вижу в окне отражение человеческой фигуры и отступаю назад. Фигура тоже отступает.
– Ой! – вскрикиваю я.
Это я сама, а не какой-то там убийца. Согнувшись пополам, я разражаюсь хохотом от невероятного облегчения.
Конечно же, Драммер или Люк вовсе не хотели от меня избавиться! Я смотрю на собственное отражение, не в силах перестать смеяться.
– Чокнутая, – бормочет Джастин, трогаясь с места, и уезжает.
Отсмеявшись, я ставлю винтовку на предохранитель и топаю в дом.
Возвращается отец, и мы сидим в кухне за поздним ужином.
– Ты где сегодня была? – мимоходом спрашивает он.
– В Рино. Покупала все для общежития.
– Колледж все ближе, – качает головой отец.
– Ага. Уже на следующей неделе уезжаю.
– А кстати… – говорит папа и протягивает мне конверт: – Сегодня пришли деньги за джип из страховой.
– Спасибо. – По спине бегут холодные мурашки. – То есть машины больше нет?
– Да. – Он встает и поправляет ремень. – Должен тебе кое-что сказать, Букашка. Окружной прокурор собирается предъявить Драммеру обвинение в убийстве Вайолет. Тот не хочет ни сотрудничать, ни сознаваться и не оставляет прокурору особого выбора.
Я изумленно смотрю на отца, примечая каждую серебристую волосинку у него на голове, каждую крошечную щетинку на подбородке, каждую алую жилку в глазах, и слышу собственное сердце: бум-бум-бум!
Поморщившись, папа продолжает:
– Дело в том, что я знаю Драммера, и врать он не умеет. Я не верю, что он невиновен, но и не верю, что он действовал один. Думаю, ему помогал Люк.
– А как вообще можно судить Драммера, если нет тела? – брякаю я.
Отец кивает:
– Рискованный шаг, и ФБР так поступать не рекомендует. Добиться осуждения будет нелегко, но образец спермы доказывает, что он был с Вайолет, когда она пропала, и теперь на нас давят со всех сторон. Кажется, какой-то судебный прецедент все же есть. – Он начинает чистить ногти. – Если ты что-нибудь знаешь или сможешь вспомнить, Ханна, ты должна мне сказать.
– Но никто не доказал, что Вайолет мертва, – замечаю я. – И Драммер был ее парнем, что объясняет секс. Это не значит, что он ее изнасиловал или убил.
Отец мрачно качает головой.
– Нет совершенно никаких способов доказать, что секс не был добровольным, поэтому обвинения в изнасиловании не будет. Но Драммер, Люк и Мо проходят подозреваемыми по делу о пожаре, а Вайолет угрожала рассказать полиции что-то, касающееся их. Это дает всем троим убедительный мотив для убийства. Алиби есть только у Мо.
Отец счищает остатки еды с тарелок и замачивает посуду в раковине, а потом садится рядом со мной.
– Ханна, они твои ближайшие друзья. – Он пытается поймать мой взгляд. – Послушай, я знаю, вы с Вайолет катались верхом, когда начался пожар, но уверен, что ты знаешь больше, чем говоришь. Вы ведь между собой говорили обо всем.
Я разглядываю собственные руки, чтобы только не смотреть на папу.
