– Итак, вопрос, – произносит Хэтч. – Как ожерелье Вайолет оказалось в шкатулке с прахом вашей собаки?
Он выкладывает передо мной фотографию ясноглазой Матильды, и злость пронзает меня, словно пуля. Как он смеет использовать мою собаку против меня?! Я поднимаю голову, встречаю его торжествующий взгляд и пристально смотрю в ответ. Волосы у меня растрепались и нависают на глаза, тело напряжено как пружина. Хэтч морщится и отводит взгляд. «Вот так, – думаю я. – Теперь ты меня понимаешь». Пожалуй, я ничего не потеряю, если скажу правду. Сделав глубокий вдох, снова откидываюсь на спинку стула.
– Я нашла его в машине.
– Почему вы решили скрыть находку от властей?
– Не знаю, – снова честно отвечаю я.
– Вы считаете, что связаны с исчезновением Вайолет, Ханна?
– Нет. – Снова это слово, лучший друг лжеца.
Он складывает пальцы домиком и долго изучает меня.
Мерно тикают часы на стене, Пател старается дышать как можно тише, агент у стены покашливает, а внутри меня бурлит правда. Часть меня хочет выпустить ее наружу, заполнить пустоту, принести всем счастье, помочь раскрыть дело… Но Вайолет не вернуть, и я подавляю в себе желание открыться.
Хэтч развязно садится на стол и наклоняется ко мне:
– Фотографии не расшевелили вашу память, Ханна?
Я понимаю его тактику. Он пытается достучаться до пострадавшего мозга информацией и фотографиями, относящимися к тому вечеру, чтобы заставить меня вспомнить, и ему плевать, если психолог сочтет его метод опасным. Вот ублюдок! Если бы я сама не вспомнила, сейчас бы уже совсем рассыпалась.
Пател выкладывает на стол еще одну фотографию:
– Узнаете?
Я киваю. Это стеклянный единорог, которого я подарила Вайолет на десятилетие.
Хэтч снова наседает на меня, сверкая глазами и плотно сжав губы:
– Мы полагаем, что это орудие убийства.
Он передает мне отчет криминалистической лаборатории. У меня словно перекручивает горло. Они подобрались совсем близко.
Пател изучает меня.
– Мы провели повторный анализ улик, собранных полицией на чердаке, и обнаружили микроскопический фрагмент кожи с головы Вайолет и следы крови на одной из подков статуэтки.
По спине у меня бегут неподдельные мурашки.
– Какой ужас…
– Это вам ни о чем не говорит?
Скрестив руки на груди, я качаю головой и молчу.
Снова Хэтч не выдерживает первым:
– Ханна, вы считаете, что Вайолет Сандовал мертва?
Я позволяю себе расплакаться настоящими слезами, потому что очень скучаю по подруге.
– Вы упомянули «орудие убийства», поэтому, пожалуй, да.
Хэтч недовольно кривит губы и снова поворачивается ко мне:
– Наши основные подозреваемые – Натаниэль Драммер и Лукас О’Мэлли. Вы можете назвать их своими близкими друзьями?
Мне не нравится, куда он клонит.
– Да, могу.
– Вы состоите в романтических отношениях с кем-то из них или с обоими?
Щеки пылают, но я не отвожу взгляда.
– Нет.
– Но вы преданы им.
Я коротко киваю.
– Достаточно, чтобы помочь друзьям скрыть тело?
Молча посылаю ему гневный взгляд.
Хэтч начинает ерзать и заходит с другой стороны:
– Или вы боитесь? Возможно ли, что вы покрываете Драммера или Люка, опасаясь мести? Тогда мы можем вас защитить.
Боюсь ли я Драммера? Ни в коем случае. Боюсь ли я Люка – сильного, решительного, злого Люка? Иногда. Я наклоняюсь вперед, устав от разбирательства:
– Я ничего не помню. Зачем, к чему все эти вопросы?
Пател выпрямляется на стуле, а Хэтч поправляет галстук и продолжает давить.
– Потому что нам нужна ваша помощь, – признается он, и теперь власть в комнате переходит ко мне. – Мы не можем никому из них предъявить обвинение в убийстве. Все улики косвенные, и у нас нет тела. Доказать в суде, что Вайолет была убита Драммером или Люком, не получится. Требуется нечто большее – показания свидетеля.
Я киваю. Так я и думала: копы действуют наудачу. Они даже не могут доказать, что Вайолет мертва. Пульс постепенно замедляется и выравнивается.
Хэтч хмурится.
– Мы знаем, что ваш джип ездил к озеру Гэп, куда, как мы полагаем, и было сброшено тело жертвы. Мы знаем, что Вайолет оставила следы крови в вашей машине. Мы знаем, что вы спрятали ожерелье, которое было на жертве в день исчезновения. Но мы не знаем, кто был за рулем. Дело не закрыто, Ханна, и я считаю, что вы были соучастницей. Если дадите показания против парней и скажете, где искать тело Вайолет, я могу предложить вам полное освобождение от ответственности.
«Полное освобождение от ответственности». Я плотно сжимаю губы. Сердце снова колотится. Хэтч не понимает того же, чего так и не поняла Вайолет. Чудовища не сдают Чудовищ.
– Ханна, ваш отец – шериф, и он говорит, что вы изучаете уголовное право в колледже и однажды сами можете пойти работать в правоохранительные органы. – Взгляд Хэтча становится твердым как сталь. – Я не понимаю одного: зачем девушке из такой семьи и с такими карьерными устремлениями скрывать улики?
Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Моя семья стала такой, потому что когда-то отец отправил мою мать в тюрьму, где та и умерла.
Хэтч раскладывает передо мной все фотографии, включая ту, на которой журналист запечатлел алую дорожку закатного солнца в центре озера.
