– Если хотите раскрывать преступления, Ханна, то почему бы не начать с этого? В последний раз спрашиваю: кто убил Вайолет Сандовал и где ее тело?
Троица агентов в комнате затихает. Я ощущаю знакомое желание сотрудничать. Хэтч наклоняется вперед и ждет, насупив густые брови.
Я больше не могу слышать приглушенное бормотание по ту сторону дверей и шум кондиционера. Мне известно, кто убил Вайолет, но если агенты считают, что я им все расскажу, то они совсем спятили.
– Не знаю, – отвечаю я, глядя ему в лицо.
У Хэтча дергается левый глаз.
– Это ваше официальное заявление?
– Да.
Пател хлопает папкой, чертыхаясь вполголоса. Хэтч берет пиджак и идет к двери, потом оборачивается ко мне:
– Мы никогда не закроем это дело, Ханна. Не прекратим расследование, пока тот или те, кто причастен к исчезновению Вайолет Сандовал, не понесут максимально суровое наказание по закону.
Он размашистым шагом выходит из комнаты.
Я в восхищении. Именно этого я и жду от Федерального бюро расследований, специальный агент Хэтч. И ничуть не меньше.
Агенты высаживают меня возле университетского городка, и мне даже не верится, что я все еще на свободе. Каким-то образом я сумела, как кошка, приземлиться на все четыре лапы, но дело не только в везении. Еще до того, как ко мне вернулась память, инстинкты работали на полную катушку, защищая Чудовищ и меня саму. Я совершила пару ошибок, но их недостаточно, чтобы арестовать кого-нибудь из нас.
Проходя мимо здания студенческого клуба, я вижу в тонированном окне собственное отражение и замираю как вкопанная. Поворачиваюсь и делаю шаг назад, чтобы разглядеть подсвеченное со спины отражение. Сгорбленная фигура в окне – это была я. После того как я вернулась из «Таргета» и услышала на улице енотов, а потом поговорила с Джастином, я увидела собственное отражение в стекле и вспомнила все. Но воспоминания не принесли облегчения, на которое я надеялась. Они принесли ужас.
Специальные агенты ошибаются. Вот что на самом деле произошло с Вайолет Сандовал.
В 20:25 Вайолет присылает на наши обычные телефоны групповое сообщение: «Завтра я все расскажу полиции».
У меня замирает сердце, и грабли, которыми я собирала навоз, выпадают из рук.
Люк: «Какого хрена?! Нельзя же так!»
Мо: «Что значит “все”?!»
Вайолет не отвечает. Никаких серых точек. Ничего. Я звоню ей, но сразу включается автоответчик. Дрожащими руками набираю номер Драммера. Он тоже не отвечает.
Вхожу в приложение-локатор. Черт! Он уже там, на чердаке! Он поехал к ней без нас. Проклятый Драммер! Ему одному с Вайолет не справиться. Только не сейчас.
Я выскакиваю из сарая и бегу к машине, на ходу отправляя сообщение Люку и Мо по предоплаченным мобильным: «Встречаемся на чердаке. Прямо сейчас».
Люк: «Вас понял!»
Мо: «Постараюсь!»
Залезаю в джип и чувствую, как мой обычный телефон выскальзывает из кармана и разбивается вдребезги. Черт! Я не могу думать, не могу дышать.
Давлю на газ и с проворотом шин, расшвыривая камни по кустам и виляя, выезжаю на дорогу. Неуклюжий джип опасно кренится на виражах, но мне плевать. Я просто веду машину.
Мы должны вместе решить эту проблему. Должны заставить Вайолет передумать. А если уж ей так не терпится рассказать правду, пусть они с Драммером начнут с того, что признаются мне, и речь не о сраном пожаре!
Это было последнее, что осталось в памяти, но когда вернулись остальные воспоминания, они нахлынули разом, словно вода из прорвавшейся дамбы…
Шины джипа скрипят по щебеночной дорожке Сандовалов. «Импала» Драммера уже здесь, припаркована так, чтобы ее не было видно из дома. Поднимаю голову и замечаю свет на чердаке. Медленно загоняю джип между двух больших сосен, чтобы застать Вайолет и Драммера врасплох.
Бесшумно вылезаю из машины и крадусь сквозь темноту к задней части особняка. Лулу обычно забывает запереть черный ход, потому что пудели весь день пользуются этой дверью, выбегая из дома и возвращаясь обратно. Пробую пошевелить ручку, и она поворачивается. Створка скрипит. Я аккуратно открываю ее и вхожу в дом.
В общей комнате орет телевизор, и кто-то тихо похрапывает на диване. Это Лулу Сандовал. Она каждый вечер засыпает, выпив на ночь несколько бокалов вина. Я оставляю дверь открытой и спешу к узкой и крутой черной лестнице, ведущей на третий этаж.
Осторожно ступая, поднимаюсь на крошечную площадку, поворачиваюсь и лезу дальше. Старые ступеньки сделаны из вишневого дерева. Они стонут и прогибаются под ногами, но дом полон подобных шумов, и жалобы ступенек растворяются среди прочих вздохов и скрипов старого дома. Наверху дверь чердака закрыта, но в ней есть огромная старинная замочная скважина. Я опускаюсь на колени и заглядываю в нее.
