– Ты одержима, Ханна, – бросает Вайолет.
– Нет! – кричу я, приближаясь к ней. – Драммер любит меня. И уже начал уставать от тебя.
Не знаю, правда ли это, но гневное выражение на лице моей соперницы того стоило. Я не вижу ничего, кроме кукольного личика Вайолет: идеальные длинные ресницы, высокие скулы, темные ямочки и пухлые губки. И вдруг она кажется совершенно… ненастоящей.
– Ты притащила меня сюда, чтобы наорать? – спрашивает она.
Я делаю еще шаг навстречу, сжав кулаки.
– Пообещай, что не расскажешь, и я отвезу тебя домой.
– Ничего не выйдет, – возражает она, скрестив руки на груди. – Да и я уже приняла решение.
Я хватаю ее за руку:
– Да подумай уже о ком-нибудь, кроме себя!
Она удивленно открывает рот.
– Я и думаю! Думаю о той женщине, которая погибла из-за нас. У нее были дети, Хан!
Я подтаскиваю Ви к себе, возвышаясь над ней, и чувствую, как дрожат мускулы. Она смотрит широко распахнутыми глазами и начинает съеживаться. Я говорю отрывисто, и каждое слово вылетает изо рта тяжело, как камень:
– Ты солгала первой, Вайолет. Ты это начала.
Она пялится на меня снизу вверх, и зрачки у нее расширяются.
– Потому что я была укуренная и глупая! И потому что тогда еще никто не погиб! Теперь полиция охотится за нами, Люк пытался съехать со скалы, а Мо не может позволить себе колледж.
Вайолет поднимается на цыпочки, и ее губы кривятся в коварной ухмылке.
– А вот чего не понимаешь ты, Ханна: я могу делать все, что захочу! – Она набирает воздуха в грудь. – А я хочу рассказать!
Я не верю своим ушам. Никогда еще не видела Вайолет такой злобной, такой бессердечной.
На щеках у нее вновь проступают торжествующие ямочки.
– И тебе меня не остановить!
Все происходит мгновенно. Я поднимаю руки и толкаю ее с такой силой, что она летит спиной вперед. Глаза у нее широко распахнуты.
– Ханна!
Руки Вайолет разрезают ночной воздух, описывая идеальную дугу. Она падает с уступа в Провал с громким плеском, который разносит эхо.
Дыхание замирает, когда я наклоняюсь над обрывом и вижу, как Вайолет отфыркивается и бьет руками по воде. Она тянет ко мне руку:
– Вытащи меня!
Я присаживаюсь на корточки.
– Нет.
– Ханна! – кричит она. – Тут холодно! Она с трудом держится на воде, цепляясь за отвесную стену на краю бездонной ямы, которую мы зовем озером. Ногти, покрытые синим лаком, царапают камень. Она снова начинает молотить по воде, сражаясь с тяжелыми ботинками и намокшей одеждой.
Скрестив руки на груди, я требую:
– Пообещай, что не расскажешь.
Лицо у нее бледнеет, зубы начинают стучать.
– Это нечестно! Помоги!
Она снова поднимает руку и тут же начинает уходить под воду и снова изо всех сил бьется, стараясь остаться на поверхности.
– Ханна, прошу тебя! Это не смешно!
– Ты права, это не смешно. Речь идет о наших жизнях, – хрипло отвечаю я, вспоминая Чудовищ. – Ты угрожала нам, Ви. И должна взять свои слова назад.
Она пытается шевелить ногами, дыхание становится тяжелым. Представляю, как дорогие высокие ботинки от Гуччи наполняются водой и превращаются в гири. Вайолет сдастся. Ей придется, иначе она утонет.
– Пообещай, – повторяю я.
Она бросает полный ненависти взгляд сначала на меня, потом на пляж в паре сотен метров от нас.
– Иди к черту!
И плывет по направлению к пологому берегу. Я вздыхаю: вот упрямая!
Вайолет преодолевает метров пять и снова погружается. Потом с трудом выныривает на поверхность и молотит руками по воде. Она бьется до конца, но молча.
– Вайолет! – окликаю ее я.
Она открывает рот, но не успевает заговорить и вновь уходит под воду. Черные волосы болтаются у поверхности, словно водоросли.
Я смотрю и жду, когда она снова вынырнет. Ви обожает театральность.
Проходит минута, а то и всего несколько секунд – я не уверена.
– Вайолет! – Я еще сильнее склоняюсь над краем площадки. – Эй, Вайолет!
Черт! Сбрасываю обувь и ныряю. Холодная вода обжигает грудь. Я глубоко ныряю с открытыми глазами и ищу Вайолет. Здесь нет ни водорослей, ни пологих уклонов – только непроглядная чернота.
Я погружаюсь еще глубже в темные воды, пытаясь дотянуться, найти ее, пока в легких не начинает жечь. Черт, черт, черт! Я выскакиваю на поверхность, жадно заглатываю воздух и снова ныряю. Холод проникает под кожу, а сердце стучит в грудной клетке с такой силой, что становится больно. Я плыву, пока не закладывает уши и боль не пронзает голову острыми иголками.
И тут я вижу ее в глубине. Она тянет ко мне руки, напоминающие щупальца.
Я что есть силы отталкиваюсь от воды ногами, пока наши пальцы не соприкасаются и мы не сцепляемся руками. Я пытаюсь всплыть, таща Вайолет за собой, но ее ботинки и одежда тянут вниз, и мы начинаем проваливаться вместе. Легкие у меня разрываются.
Ее рот открывается в безмолвном крике. Она вцепляется в меня, словно пытаясь забраться вверх по моей руке. Ее ногти впиваются мне в кожу. Меня охватывает паника. Сейчас мы обе утонем.
Нет! Не хочу!
