Они телепортировались на свои места в одном из углов куб-зала ещё оживлённого движением таких же вечно опаздывающих зрителей. Сцена посередине нарядно светилась, но была ещё погружена в затаённую тишину. Постепенно и в зале всё стихло. Всё вокруг наполнил таинственный полумрак, и Мальчиш приоткрыла рот, взирая на сцену и держась за коленку Ганни.
Над сценой разлилось лучистое сияние: “Дикие лебеди”. Возникли черты сказочного королевского замка, и первые голограмм-персонажи улыбнулись восторженно замершей в созерцании сказочных чудес малышне. Королева-мама, вдоволь наигравшись в любовь с королём-отцом, подарила ему двенадцать основных героев сказки и вышла замуж за короля соседнего королевства. Счастливый король, не долго думая, завёл для игр с одиннадцатью принцами и одной принцессой им новую маму-королеву. Новая мама-королева немедленно прекратила совместные любовные игры братьев с сестрой, под тем малопонятным предлогом, что «мне её самой не хватает!». Принцессу с красивым сказочным именем Элиза королева спрятала от всех в «глухой неизвестной никому деревеньке», где играла с ней исключительно в своё удовольствие – то в крестьянской избушке, то в деревенской баньке, а то и прямо в лесу. Столь же весело она играла по возвращении домой с одиннадцатью принцами, и даже немного веселей: на одном из озёр она выдумала и научила их превращаться в больших белых лебедей, с которыми и проводила время, плескаясь в синих прозрачных водах и отдаваясь всей дикой страсти их юной неокрепшей любви. Но дикие принцы-лебеди оказались дики не только в любви и однажды, вернувшись из «глухой деревеньки», королева обнаружила, что все они разлетелись невесть куда по всей сказочной стране. А поскольку ей самой было некогда (она как раз собиралась вот-вот поздравить короля-папу с тринадцатым наследником или наследницей), то на поиски братьев отправилась их сестра – прекрасная и самая добрая принцесса Элиза. После целого ряда приключений по окрестным лесам, прекрасная принцесса, наконец, собрала вместе своих странников-братцев и попыталась более-менее по-человечески приодеть, поскольку на принцев эти дети дорог были уже почти не похожи. Братья долго не соглашались и требовали от измученной уже их поведением сестрёнки всё новых и новых доказательств любви. У неё ножки уже болели, но она стойко переносила все трудности по возвращению в королевскую семью сразу одиннадцати блудных сыновей. Когда всё уже было улажено, и бесценные чада предстали пред счастливые королевские очи на всеобщую радость, самый младший брат-принц изловчился всё-таки и поотрывал рукава у своего чудного новенького камзола. Счастливый отрок произнёс весело сверкающей мордочкой: «Клифт!»; и отказался напрочь менять это варварское произведение покрой-дизайна до самого конца сказки. Способность превращаться в диких лебедей за возвращёнными братьями сохранилась, и они часто и совсем по-новому играли со своей любимой сестрёнкой…
Зрительский зал, оживлённо волнуясь и заворожено замирая, представал то сказочным лесом, то сказочным замком, то берегами синего озера, то просторами волшебной страны. По его отсек-кабинкам всё время бродили сказочные персонажи, превращая зрителей в героев и героев в зрителей.
Мальчишу повезло уже почти в самом начале представления – на их отсек выпала роль той самой «никому не известной глухой деревушки», в которой пребывала в любовном заточении сказочная принцесса. Вокруг шумели пышными кронами голограммы высоких зелёных деревьев; на чисто выструганном полу крестьянской избы сидел на горшке совсем юный зритель – сосед по отсеку; а Мальчиш, только что увлечённо вертевшая на пульте зрительского столика голограмму прекрасной принцессы в попытках понять, как снимаются с неё озолочённые по кайме трусики, теперь с распахнутыми глазами смотрела на входящую в низенькие двери самую настоящую принцессу Элизу. Мальчиш чуть растерянно обернулась к Ганни, но рядом на лавке сидела весёлая старушка с озорными глазами, которая гладила Мальчиша по бархатным ушкам, приговаривая: «Тише, Барсик... Тише, мыши… Тише, запечный ёж… К нам гости из королевского дворца в дом пожаловали!». Где находился Гелла, было вообще непонятно, наверное, где-то за большой белой печкой. У окна на длинной скамье сидели мал-мала-меньше – остальные соседи по зрительскому отсеку. «Мам!», беспорточное детство в веснушках поднялось с горшка и потянуло за рукав длинной белой рубахи такую же веснушчатую девчушку на скамье, выглядевшую немногим постарше, «А правда принцесса настоящая? Живая? Да?». «Не знаю…», девчушка вполне достоверно пожала плечиками, «Пойдём, спросим…».
– Тётенька принцесса, а вы – настоящая? – малыш протянул ручонку, осторожно касаясь голой коленки под коротеньким платьицем принцессы, а другой рукой крепко сжимая складки рубашки девочки-мамы.
– Настоящая… Самая настоящая… – вздохнула принцесса Элиза. – И меня по-настоящему отправили сюда на полное одиночество!.. Ох, где-то теперь мои прекрасные братики-принцы?..
