Пляска Бледных полностью

Пугливо поёжившись, Дарина пошла по опущенному мосту, отчаянно пытаясь вызвать в сознании если не пустую площадь, где она гуляла обычно, то хотя бы воздушный замок, явившийся в её сны с недавних пор. Девушка пыталась проснуться, но сознание отказывалось слушать её, а видение продолжалось. Остановившись перед воротами замка, исполненными в форме разинутой пасти, школьница вздрогнула от пронявшего её холода. Оглянулась, с намерением уйти — и не увидела ничего, окромя окружившей её стены из человеческих костей: пути назад просто нет.

Зажмурившись, она шла к вратам навстречу тянущейся тьме, ещё не представляя, с чем столкнётся сегодня.

***

Сильфа была в ярости. Когда она проснулась и всё-таки дозналась у сестры причину её растерянности, девушку охватил гнев. Гнев — и досада на то, что брат потерян. Не желая с этим мириться, она приняла опиума, который намедни раздобыла на случайной вписке, чтобы снова погрузиться в глубокий сон. Сил у неё было немного, значительно меньше, чем раньше: брата теперь не было, и Пыльный город уже не позволил бы ей разгуливать на его улицах столь же невозбранно, как раньше, и нужно было спешить. Она знала, где находится Замок, и держала свой путь туда. Сквозь улицы, лишённые фонарей, меж скользящих теней ночи и ослепительные лунные блики, она неслась, подобно ветру, держа путь сквозь лес, где вместо деревьев были людские тела, а руки с черепами в ладонях, заменяли им ветви и листья. Нежданную гостью пытались остановить, но она была быстрее, сильнее. Отмахиваясь от свор летучих мышей, сбивая спешащих за ней волков, она бежала к пропасти с опущенным мостом, а за ней неслось пламя, что поглощало всё на своём пути.

Из последних сил она рванулась вперёд, вскочив на поднимающийся мост, ухватившись за него и скатилась по нему внутрь прежде, чем он поднялся, закрывая дорогу преследователям, впуская путницу в нависший мрак. Отдышавшись, Сильфа прикрыла веки, прождала несколько мгновений, позволяя зрению привыкнуть к царящей вокруг темноте. Подле от неё тлел едва горящий факел, а вдоль стен стояли подсвечники, ждущие своего часа.

Взяв факел, путница отправилась вглубь тёмного коридора, разгоняя тьму перед собой.

***

Опалённый веществами мозг дарит сознанию небывалые видения, порой отрывая человека от реального мира насовсем. Запертый в своей комнате, кислотник способен разглядеть в стене целый мир. Комната же становится для хозяина преддверием иных начал. Средь стопок книг, яркого экрана ноутбука, музыки и собственных фантазий Макс возвёл своё собственное царство, и никто не смел тревожить его покой. В своих мирах юноша был не одинок, и раз за разом к нему приходила Фея снов. Он забыл её мирское имя, но хорошо помнил внешность и те часы, которые они проводили вместе. Всегда спокойная, немного грустная и мечтательная, она была с ним в те часы, когда он мог себе позволить отвлечься от собственных мыслей. Аккуратно завитые короткие светлые волосы, белая блузка и светлые брюки. Маленькие стопы и длинные, чуткие пальцы рук.

Фея опускалась к нему на колени и дарила покой своих объятий, делилась теплом своих губ и нежностью рук. Она едва ли любила его, и больше навещала, чтоб расслабиться, отдохнуть вместе с ним, а он — он был исполнен благодарности к той, что решила разделить с ним его собственный мир.

Потом её не стало. Он не знал, как и при каких обстоятельствах так получилось, но результат был один — Фея мертва, и он видел её убийцу, что вышел вслед за ней, наблюдая её последние мгновения. Видел, как тот смотрел на её оголённый труп на дороге и молча курил, отводя взгляд. Как уходил в ночь, а вослед ему шёл огромный пёс. Видел и был намерен проследовать за ним до самого дома, а в финале — убить, отомстить.

Сомнений в вине чудовища не возникало: он так же вышел из подъезда, в котором обитала Фея. Её квартира была настежь открыта, а на столе гостиной стояли бокалы и открытая бутылка вина. Постель была размётана, а вещи Феи — раскиданы по полу.

Максим проследил за убийцей, смешиваясь с толпой, следуя за ним, держась таким образом, чтобы не терять цель из виду, но и не быть замеченным.

Тот, в свою очередь, или знал о преследователе и намеренно вёл его за собой, или не обращал внимания, но — держался спокойно, никак не выдавал себя.

Макс вернулся на квартиру погибшей. У них была плеть, которую они использовали в своих играх. Теперь же он смотрел на кожаную игрушку, горестно улыбаясь. Недолго думая, он поехал к себе с этой плетью, порасспрашивал знакомых, и ему помогли. К концам плети прикрутили шурупы, намеренно сбив оставшуюся часть резьбы и заострив их. Вопросов не задавали — денег на новую игрушку хватало.

Вооружившись ею и карманным ножом, Макс вышел в ночь, следуя к дому своего врага. Над Харьковом сгущались сумерки, и охотник следовал к своей жертве, ступая под своды листвы, опускаясь вглубь детского парка, вдали которого виднелись огни. Замок, целый замок, полный нечисти, ждал юношу и готовился принять его к себе.

***