Пляска Бледных полностью

Благая Смерть вздохнула, смотря на огромные двери в конце зала: гости всё никак не желали явиться, Королева устала ждать. Её слуги чувствовали всё нарастающее волнение, напряжение. Им, в отличие от неё, не хотелось сидеть смирно, ожидая, пока враг придёт к ним. К тому же, один из пришедших собирался явиться живым, за стеной сна, чего не скажешь о двух других. Он будет здесь, целый и настоящий, и следует оказать ему должный приём: будет крайне неприятно, если он посмеет обидеть кого-то из детей. Его намерения вполне прозрачны, как и его цель.

Женщина видела идущих к ней людей. Напуганная, что стремится вернуть покой своим снам. Разъярённая, отчаянно желающая спасти своего брата. Сбившийся с пути путник, принявший спасителя за убийцу. Все они сойдутся здесь, вместе с ней и её детьми.

Сложив пальцы в замок, Благая Смерть кивнула, давая знак слугам идти. Каждый из них знал свою жертву, и каждый получил один и тот же приказ — не убивать. Привести сюда.

Клаус покачал головой и поднялся, разминая плечи, опустил руки к ножнам меча. Поклонившись Королеве, он направился к выходу. Вослед ему устало побрёл Старый Пёс, вальяжно ступая с лапы на лапу, и исчез в лиловой дымке. Мальчик слез на пол, поклонился матери и растворился в окружившем его тумане. Благая Смерть осталась одна, и её озаряли алые лучи полной луны за окном.

Поднявшись, женщина прошла за престол к огромному зеркалу, что вместо отражений являло ей мир. По ту сторону стекла были лишь серые туманы и мутные воды иссохшей реки. Не было звуков, лишь давящая тишь, и далёкий, звенящий голос взывал к Матери. Это не было голосом города — другая, чужая душа искала её, желала разговора с ней. Слов не разобрать: они тонули в шумах ветров и шелесте листвы.

Благая Смерть протянула к зеркалу руку, погружаясь в густую мглу — и тут же одёрнула её, ощущая жар. Злые, недобрые чувства обуяли душу того, кто желал встретиться с ней. Но сквозь завесу злобы ощущался страх, растерянность, неверие в собственные силы — это по-своему забавляло. Кто бы он ни был, человек знал, на что он идёт, но не верил себе, страшился быть узнанным.

Пожав плечами, женщина стала наблюдать, пока зеркало не явит ей лицо того, кто был достаточно сильным, чтобы скрыть свою личность — но слишком слабым, чтобы явиться сюда.

***

Мгла рассеялась, и Дарина увидела коридор картинной галереи. Изображения в рамках менялись, стоило лишь отвести взгляд. Сохраняя образы, картины менялись местами. То были картины Харькова, но — странные, искажённые. На одной — разрозненные провалами улицы, где станции метро, уходящие под землю — единственные связующие звенья меж ними. На другой — небольших размеров двухэтажный дом о синих стенах и сияющих окнах. Окружённый сковавшей его ночью, он источал мерцающее свечение, а за его стенами слышался детский смех. На третьей — единственной, которая всегда оставалась на своём месте, — сидящая в кресле Оксана. Закинув ногу за ногу, она читала книгу при свете ночника. Женщина была спокойна и печальна, словно ждала кого-то, за кого-то волновалась. От той картины веяло теплом. Хотелось пойти туда, к ней — и Дарина отвела взгляд: ловушка слишком явная, чтобы поддаваться.

Следующее изображение, встреченное ей, повергло девушку в ужас: давний кошмар ещё шестого класса. Ей тогда нравился один парень. Она даже пробовала жить с ним. Он был старше неё, часто приглашал к себе домой. Но там было неспокойно. Что ни ночь, то невозможность уснуть. Голоса в голове, скрипы, странные звуки за окном, которых быть не должно. И постель с отодвинутым одеялом. Дарина слишком хорошо помнила этот момент. Она сидела там, над телом парня. Лицо тронуто лёгкой улыбкой. В руках — подушка, опущенная на голову хозяина дома. Тот — всё ещё дёргается. Сама сидит на нём, не позволяя шевелиться. Хвала богам, это был всего лишь сон, но он не давал ей покоя. Именно из-за этих видений Дарина попросила Михаила расстаться с ней — она боялась его, боялась его квартиры, боялась тех мыслей, что закрадывались в её голову по ночам.

Последняя картина — в тупике, которым кончался коридор, — это небольшая подземка с множеством комнат. Вход из метро меж разделённых провалом улиц с множеством дверей по бокам, и в какую не зайдёшь — иная жизнь, иное время, люди и культура.

Школьница закрыла глаза, отделываясь от мелькающих образов перед ней, пытаясь успокоиться: это была загадка Замка, и он не пустит её дальше до тех пор, пока она не решит её.