– С вами всё в порядке, господин Рейн?
Глаза за толстыми линзами очков напряжённо щурятся. Обомлевший гробовщик глядит на сыщика. Дипломат бьётся о землю, воротник пальто врезается в бледную кожу.
– Что вы делаете, Рейн? Отпустите меня, – испуганно лопочет мужчина.
Глаза сыщика сверкают злобно, зубы чешутся открывшейся язвой безумства. На устах Рейна нежданный вопрос.
– Что означает красный?!
– Что? О чём вы говорите? – визжит гробовщик, дёргая ногами.
Рейн выгуливает его по воздуху.
– Говори, почему красный?!
– Отпустите меня, Рейн!
– Спешишь домой, сволочь?!
Самосуд и прочие незаконные шалости застилают разум сыщика. Гробовщика это отчего-то смешит. Он, заметно успокоившийся, поглядывает гадюкой, ощутившей уют в грубых объятиях.
– Вы спасаете живых, я прибираюсь за мёртвыми, господин Рейн, – молвит рептилия. – Кажется, всё так просто, но не тут-то было. Вас одолевают «красные» мысли, не так ли? Но вы продолжаете думать, что не из тех, кто им поддастся. Вы считаете себя сильным, но именно вам, Рейн, суждено сегодня исчезнуть. Вам, и вам подобным! Тем, кто считает красное просто красным…
– Что ты несёшь?! – голос Кена дребезжит ржавой цепью.
– Вы выживете в давке, господин Рейн, но умрёте на безлюдном перекрёстке.
– Заткнись сейчас же!
– Хотите знать о красном? Спросите того парня… Уверен, он вам расскажет.
Мрачный блеск в глазах гробовщика уговаривает сыщика обернуться. Кен в тупике, только потому следует совету.
В следах Рейна чужие ботинки. Спиной к нему выросла горбатая фигура. Белый плащ-палатка, промокший насквозь. Широкий капюшон обнимает голову, глянцевый наряд покрыт кровавыми кляксами…
…мир писан руками слепого художника…
…художник знал цвет, но краски – дальтоники…
…охотник больше знать не желает…
…умерли все, и каждый остался…
…пульсируют, дышат красные пустулы…
…кровь на белом плаще…
…и глаз светофора…
