Столб светофора становится лучшим другом сыщика. Всегда поддержит в трудную минуту, подставится надёжной опорой. Вот только опора эта сыра и грязна. На плаще оседают небрежные пятна, в голове – мысли.
«За мной наблюдают?». Рейн ищет в сером небе глаза или хотя бы ухмылку, но находит лишь бескрайнюю размокшую песочницу.
«Кто-то точно видит каждый мой шаг. Ему интересен мой выбор, и он хочет, чтобы я нашёл свой цвет среди предложенных».
Больше всего Кена раздражает то, что его удалось убедить в существовании Дороги. Почти удалось! Он не желает принять этот факт и всё прячется в сардоническом панцире – тёмной и стальной цитадели, где чужеродный шум не помешает ему обдумывать выбор. Рейн по-прежнему говорит себе, что загадки таинственны, пока не разгаданы. «Вот увидишь, Дорога – всего лишь приукрашенная быль», – думает он и продолжает шёпотом перебирать цвета.
– Зелёный явно мне не подходит, об этом я даже думать не хочу, жёлтый едва не убил меня, а в видении я переходил дорогу на красный. Гм… Мама учила меня иному. Все учили меня иному. Меня забыли научить тому, как не сдохнуть в мире, где красный сигнал светофора – не самое страшное.
Рейн вновь на краю тротуара. Взгляд замер на уровне поспешно сменяющих друг друга колёс. Голова тяжелеет: довериться подсказывающему фантому или состариться от долгих раздумий? Взвешивание всех «за» приближает сыщика к сумасшествию; доверие внутренним голосам смеет размазать его по асфальту Рейн готов жалобно простонать…
Мягкие шаги замолкают рядом. Справа от Кена девочка лет двенадцати. Малышка одета в лиловое ситцевое платье, короткие тёмные волосы заплетены в хвостики. Твёрдый недетский взгляд карабкается по высокому сыщику.
– Что ты здесь забыла? – несколько едко интересуется Рейн.
– Я здесь, чтобы сделать выбор! – тонкий детский голосок насыщен предельной уверенностью. – Разве не ясно?
Непосредственность выталкивается с лица девочки пугающей осознанностью.
– Не рановато ли тебе, деточка, делать выбор?
– Наверное, нет. Было бы рано, разве меня толкали бы на Дорогу?
Моторы галдят, как ярмарочные торгаши. Ветреный прилив заставляет Рейна укутаться в плащ.
– Твоим родителям стоит следить за одеждой, в которой ты выходишь на улицу, – произносит Кен, скукожившись.
Лёгкое платье девочки, покорно встречающее ветер, вселяет морозный трепет.
– Для родителей я уже не так юна, как для вас.
Делать вид, что всё просто и понятно, становится невыносимо. Рейн пытается найти те слова, что помогут девочке развернуться и исчезнуть, обрисуют его, как мудрый образец. Но, скорее всего, девчушка никуда не уйдёт. У неё, как у Рейна, только один путь, и сыщик начинает это понимать.
– Как думаете, какой свет зажжётся следующим? – перебивает мысли малышка.
– Последним был жёлтый. До него – зелёный. Очевидно, сейчас будет красный, – полагает Рейн.
Глаза девочки смеются и гневятся, очевидно, находя в сыщике неотёсанного глупца.
– В чередовании цветов нет никакой логики! – поучающе восклицает юная. – Было бы слишком просто.
– Действительно, – ухмыляется Рейн. – Я бы ещё немного усложнил. Почему бы автомобилям не ездить по тротуару? Можно добавить лёд, а дождь сделать кислотным…
Рейн так увлёкся пережёвыванием собственного остроумия, что не заметил, как девочка вооружилась шёлковой повязкой. Когда он опустил взгляд, её лицо уже было загипсовано лоснистой тканью.
– Что ты удумала??
– Рассудите сами. Ваши глаза видят три цвета и мечутся в правильном выборе, но сердце стучит так, будто ему и одного цвета не предложили. Не проще ли принять выбор вслепую? – спокойно разъясняет девочка и делает шаг.
– Эй, ты что, сдурела?! – горланит сыщик. – Я не пущу тебя на дорогу!
– Когда от маленьких и глупых перестанут ждать умных свершений, те впервые поступят разумно, – страшно серьёзно лепечет малышка. – Я не останусь здесь. Возможно, вы пришли сюда в моём возрасте, и сложный выбор вынудил вас повзрослеть. Я не могу себе такого позволить…
– Кто научил тебя так разговаривать?! – тявкает Рейн. – Постой!
Гул паровоза встряхивает Рейна. На другом конце вспыхивает зелёный. Сыщик бросается к девочке, но эгоистичная мигрень прибивает его к земле. Пока ясность борется с наваждением, Кен видит, как малышка бредёт по проезжей: голова наклонена вбок, ручки расставлены в стороны. Фантомы вступают в игру, видимое проглатывается чёрной дырой…
…ослепшая девочка по тонкой красной нити…
…шаг аккуратный, тельце дрожит…
…небо – тьма, земля – чёртова пропасть…
…снизу люди плюются, лица заняты злостью…
…в руках спички горят, нить всё больше краснеет…
…обжигает ступни пламя неверия…
…траурной лентой украшены…
…непокорённые вершины, не взятые ноты…
…ими осыпают её, точно птичьим кормом…
…стая птиц-оригами, с юга на север…
…вздрогнула нить под ногами…
…спичечные головы – острые колья…
…больше не горят…
…и птицы умолкли…
