– Ничего не изменить… – бормочет клон, прерываясь на мучения. – Живи, как предписано жить… Только три цвета, Рейн… Только три…
Губы мученика при этом не размыкались, а голос звучал каким-то околдованным шёпотом.
Рейн всё больше похож на озлобленного неандертальца. Он раз за разом опускает холодный камень, вспахивая кожу на лице двойника. Лихо визжащие машины заглушают ор и всхлипы. Свинцовые глаза Кена объяты огнём, рука изнывает от боли в попытках сравнять отраженье с землёй.
– Не пытайся идти по головам…
Ещё немного, и он ничего больше не скажет. Рейн заносит каменную тапку и вбивает измученного таракана в грязь. Снова и снова! Но самому только больнее. И измученней его самого не найти… Разжав руку, Рейн падает на спину и долго лежит рядом с собственным трупом.
…небо – плывущая тоска…
…можно взлететь, но боишься…
…вдруг крылья от скуки уснут?…
…рухнешь вниз, а там всё, как прежде…
…что-то нужно кому-то ненужному…
…так всегда…
…пора что-то менять…
…Сейчас…
