Он был уверен, что его разбудил звон старинных часов, но веки, лениво расставшись, открывают взору голые стены. Стены, стены, кругом они, куда ни глянь, а далёкий желтоватый огонёк пытается осветить их грубый покров.
Ему около тридцати, волосы тёмные, соблазнительная внешность. Тёмный костюм в полоску облегает крепкую фигуру. Он мог бы проснуться на мягкой кровати гранд-отеля и нежиться в лучах солнца, накаляющих широкое окно. От него бы пахло дорогим одеколоном или духами той вертихвостки, что проснулась чуть раньше и сейчас сладко поёт душевой кабинке.
Всё совсем не так. Он примёрз к твёрдой земле, костюм его смешан с грязью, а луч здешнего солнца больше похож на свет старой лампы. Но он не думает о том, что могло бы быть. Голова занята иным вопросом. Брюнет играет в угадайку с собственным именем и мгновенно проигрывает.
В метрах от мужчины шуршит неизвестность. Во тьме вытягивается мужской силуэт. Перепачканный тренчкот опирается на стену, шляпа успевает схватиться за лоб. Под носом ютится белёсая щётка усов, виски и щёки согревают густые бакенбарды. Блондин болезненно держится за голову. Стальные глаза на атакованном морщинами лице щурятся, приметив соседа.
– Мы знакомы? – шипит он и отворачивается, не дождавшись ответа.
Отыскав под ногами почву, мужчины изучают интерьер ночлежки. Она похожа на пещеру, опрокинутую на пятую точку. Земляные стены и небесный потолок. Сердце широкой прямоугольной ямы подожжено неведомым источником света.
Брюнет шагает вперёд, взгляд натыкается на вросшего в стену мужчину. Тот сидит ближе к центру ямы. Волосы, небрежно растрёпанные, местами вырванные, седеют от поедающего испуга. Глаза на осунувшемся избитом лице умирают, прикованные к очагу света. Белая рубашка забрызгана кровью. Редким вздрагиванием мужчина напоминает, что ещё жив.
Яму сотрясает испуганный визг. Вслед за ним из дальнего тёмного угла бросается девица – миниатюрный ковбой: густые белые волосы подпрыгивают до плеч, бледная клетчатая рубашка колышется на бегу, убегая из джинсовых брюк. Девчонка находит спасителя, врезавшись в широкую грудь брюнета.
К свету выходит причина девичьего ора. Низкорослый юноша в твидовых брюках, подтяжки прижимают к телу блёклую рубашку. Парень проползает мимо «лампы», демонстрируя ужасающий ожог, порвавший левую часть лица. Девица прижимается к брюнету, боясь обернуться. Истошный крик кружит по землянке, виновник шума следом за девушкой окунается в истерику. Тронув изувеченное лицо, юноша с визгом уползает в родивший его тёмный угол. Девушка всё не стремится к покою, слёзы умывают рубашку брюнета.
– Тише! Прошу тебя! – кричит он, измученный криком.
Встряхнув девицу, мужчина добивается тишины. Едва понимая, что происходит, он направляется по намеченному прежде маршруту, оставив два мокрых глаза смущённо созерцать спину.
Крепкая рука зачёсывает взъерошенные волосы назад, брюнет садится у сияющего источника. Свет бьёт жёстко, но не слепит. Меркурий-брюнет принимает пламя неизвестной звезды, а рядом дрожат остальные планеты. То мальчишка всхлипывает в тёмном углу, «мёртвый» мужчина, заплёванный кровью, сидит напротив. Испуганная девица держится рядом. Блондин еле стоит на ногах, руки бегают по карманам тренчкота.
Вялые силуэты прогуливаются по стенам. То, что лежит у туфель брюнета и излучает яркий золотой свет, похоже на обычную коробку. Над фасадом её поработал нож: рваные узоры по форме напоминают континенты, вырезанные на картонном глобусе. Брюнет ищет логику в светящейся коробке, отчуждённый взгляд поднимается вверх, чтобы понять, как далеко отсюда небо и как жесток осевший над глубокой ямой туман.
Золотой свет принимает блондина. Лоб мужчины украшен царапинами, кровь засохла на виске. Из-под плотных серебряных усов торчит сигарета, дымчатый змей ныряет в воздух.
– Ну, и кто вы такие?
Дети земли избавляются от пуповин. Жизнь начинается.
