— А родич твой не забыл. Он сначала в поясницу ударил. Щиты Ольги снёс, правда, мундир наездника пробить не смог. Раны не было, но почку повредил сильно. Тогда он в шею ударил, повыше воротника. Пробил артерию. Бил насмерть. По наущению твоей дочери.
— Это неправда. Ты не можешь это знать. Ууна — милое дитя, она не могла. Гирт в неё с детства влюблен, он всё сам… Отомстил за её слезы. Ты обидел мою девочку, ты сам виноват! — вот теперь с любящего отца слетела вся заносчивость.
— Ууна слишком твоя дочь, Кранц. Плоть от плоти, кровь от крови. Такая же проходимка. Только еще не заматерела. И, да, я знаю, что она виновна. Кстати, у мальчишки были очень приличные амулеты со щитами от ментального сканирования. Откуда бы такому богатству взяться у почти бездарного родича младшей ветви? Не из клановой ли сокровищницы? У твоей дочери наверняка есть туда доступ…
— Ты все выдумываешь, Раим. Вы же с девочкой долго были вместе! Да, Ууночка наговорила лишнего, не сдержала разочарования. Все знают, что она безумно тебя любила!
— А ещё деньги, которые я на неё тратил. Она хладнокровно манипулировала глупым влюбленным мальчишкой и спровоцировала нападение на наездника. Нападение с целью убийства. Я уже не говорю, что она пыталась организовать убийство самого дорогого мне человека.
— Это только твоё слово!
— Его величество Эрик — менталист посильнее меня. Его слова достаточно?
— Пусть так! Но ты же не убьёшь юную деву. Я тебя знаю! Ты не сможешь! Не из-за стареющей иномирянки, Шенол! Где твоя гордость? Пожалей девочку, она ещё ребенок!
— Убить не смогу, — равнодушно согласился лавэ. — На это палач есть. Закон есть закон, Кранц. И я буду ему следовать, уж поверь. За нападение на госпожу Вадуд я родную матушку на суд королю отдал. А до твоей настырной дочери мне и дела нет.
Пашка только вздохнул. Благородие, мать его. А сможет ли он сам прикончить красивую девчонку? В горячке боя — безусловно. Может, и не в горячке, а если нужда припрёт. Хотя… Добрейшая тёть Оля, помнится, чуть глаз Брайке не выколола, чтоб командира спасти. Смогла. И вообще, врагов за спиной лучше не оставлять — так батя постоянно твердил. А батя знал, о чём говорил. Война в Чечне многому научила.
Начало атаки Пашка, убаюканный неспешным и вроде как спокойным разговором, прошляпил. Щиты сработали, отразили десяток ледяных игл.
Они кинулись все скопом. Летели заклятия, мелькало острое железо… А дальше взревел Свап, ощетинился Раш, вывернулась из-под руки Тырюха и тут же выросла вдвое. Взрослые нгурулы — обученные, без приказа в свалку не лезли, прикрывали спины. А раздражённой щене закон не писан, боевая выучка неведома, зато страхов и ужаса она сегодня натерпелась на три жизни вперёд. Сначала боль дорогой подруги, а сейчас на лучшего в мире друга. покусились! Грррр… И сообразила же, валькирия шипастая, что тыкать бивнем во врагов непродуктивно. Уворачиваться пытаются, сволочи! А вот если иглы растопырить и задом вскинуть, да хвостищем удвоенным мотануть размашисто, то и двоих-троих разом завалить можно. Кого помнёт, кого ядом угостит, раз они такие дурни и густой толпой прут на друга драгоценного и на любимого двуногого вожака. Пашке пришлось изловчиться, чтобы двух-трёх поединщиков себе найти. Антимагическое копьецо против длинного клинка — не шибко хороший вариант. Ну да как-нибудь… Фехтовал он слабовато, а с копьецом поднаторел. Да из прошлой жизни кое-какие навыки были. И с шестом биться учился для интересу, и традиционным приемам штыкового боя с автоматом, которыми десантура на всяких показухах высокое начальство услаждала. В массовой драке любая выучка впрок. Как рубился командир, Пашка не видел — не до того. Самому бы душеньку отвести. Двоих копьем упокоил точно. Ещё в одного пришлось засапожник с левой руки метнуть, иначе бы не отмахался: крепко насели. Ещё одного Раш стоптал: нечего со спины подкрадываться.
А потом все кончилось…
Вроде вот только смотрел в перекошенную рожу врага, и вдруг неведомая сила швырнула его на колени. Заложило уши, потемнело в глазах. А когда взгляд прояснился, то оказалось, что весь двор усеян телами в одежде цветов клана Кранц. Только он, Пашка, кое-как сидел, опираясь рукой на каменные плиты. Да командир устоял, но копьё у него за костыль работало.
Над побоищем стоял недовольный король.
Пашка, хоть перед глазами ещё плавали обрывки противной хмари, по лёгкому загару уверенно опознал Эрика. Значит, то, что навсегда угомонило нападавших, и есть та самая магия «королевского гнева» — вечный жупел всего Нрекдола? И вовсе это не оружие массового поражения, как Пашке рассказывали парни. Их с командиром задело, конечно, но Эрик явно контролировал воздействие.
— Шенол, Мартун! Ко мне.
Пришлось подчиниться, хоть Пашку изрядно штормило и хотелось посидеть еще маленько.
— Зачем, Эрик? Я должен был всё сделать сам. Ольга моя женщина.
