Олю потихоньку отпускало напряжение. Пронесло, слава шельмам. Не опозорилась и Тырюхин боевой азарт благополучно стравила. Пусть получилось совершенно спонтанно, но неутомимая Тыря все-таки слегка подустала, и теперь была совершенно спокойна и довольна. Дорогая подруга так здорово с ней поиграла! Нарядила, угостила и сказала, что Тыря — самая лучшая собаконька, принцессонька и лапушка любименькая. Отвлеклись эти двое друг от друга только когда над ними нависла грозная фигура попечителя Восточного корпуса.
— Вы закончили свое выступление, госпожа Вадуд? — с прохладцей в голосе осведомился Шенол. — Или желаете еще что-то продемонстрировать уважаемой публике?
— Я, э-ээ… — Ольга лихорадочно придумывла ответ. Внешне спокойный, и даже благодушный Раим так и клокотал неудовольствием. Даже руки не подал, чтобы помочь ей встать. Эту нарочитую оплошность нахально исправил Эрик.
— Аррата, — величество номер два изобразил поклон в сторону Ольги, одновременно подставляя ей согнутую кренделем, напружиненную руку. О, да, на такую руку можно было опереться, как на перила моста и будет также надежно. — Мы бы с удовольствием насладились вашим мастерством и обаянием вашей подопечной, но увы. Времени до приема осталось совсем немного. Завтра мы посмотрим все, что вы пожелаете нам показать. Договорились? — Оля молча склонила голову, заодно и Тырю заставила изобразить поклон с дружелюбным хвостонаяриванием.
Публика приняла предложение венценосного брата благосклонно.
Только на пути к поместью Шенолов до Ольги дошло: венценосная заноза назвала ее арратой. Тревожный звоночек. Аррата — обращение к аристократке не из последних. К столбовой дворянке как минимум. Там, на арене, Ольга была так увлечена настроением Раима, что этот интересный фактик задел только поверхностный слой внимания. А сейчас вдруг всплыло. Тут же захотелось обсудить эту странность с Раимом. Благо, что в коляске извозчика они были только вдвоем. Ольга мысленно чертыхнулась — вот как с ним заговорить? Сидит с каменным лицом, каменной спиной и за каменным щитом. Позаботился, противный, чтобы до Оли его эмоции не долетали. Но они долетали. Едва ощутимые, как водяная взвесь тумана на лице. Для анализа вполне достаточно.
Раим был обижен. Недостаточно сильно, чтобы учинить разборку прямо сейчас или, того хуже, уйти, но весьма изрядно. Сил поискать причины Ольгиного поведения он в себе не находил. От ристалища они уезжали последними из команды. Все логично: нужно было убедиться, что нгурулы устроены и спокойны. Кому, как не Попечителю, заботиться о первом. Кто лучше Ольги разберется во втором? Тем более, что нужно было ублажить наф-нуфиков — беднягам даже прогулки сегодня не перепало. Чертов прием!
А теперь вот Раим окаменел. Нежный, внимательный, заботливый Раим. Всегда понимающий и готовый пойти навстречу. Он очень галантно усадил ее в наемный экипаж, сел рядом, соблюдая максимальную дистанцию, и замер каменюкой с острова Пасхи.
Ольга сама едва сдерживалась, чтобы с головкой не нырнуть в свои очень болючие обидки. Только просьба-наказ мудрого Семеныча удерживали ее от вполне закономерной и объяснимой, но все же глупости. У нее, матери и жены, двадцать пять лет брака за спиной, между прочим. Было время научиться лавировать. Первые годы замужества только мамочкиной наукой и справлялась. Та все твердила: терпи! Хочется куснуть, а ты лизни! До такого Олю жизнь не доводила, но держать мозги включенными это наставление помогало, даже если душа полыхает. А что у Раима? Правильно Семеныч сказал: пожалей! Мужику шестой десяток, а у него всего опыта совместной жизни: маманя — королева аспидов, да пяток юных гадючек по контракту. Сцеживание яда за отдельную плату.
Оля скосила глаза и коснулась щеки своего лавэ вектором нежности. Скорее материнской, чем любовной. Раим не дрогнул, но из внутренней вселенной вынырнул. Ольга отчетливо это почувствовала — ее вновь видят и слышат.
— От чего я тебя отвлекла?
— Просматривал вероятности, — на автомате ответил Рэм и встрепенулся. Его взгляд Олю чуточку пугал, в нем не было привычного тепла. — Я не хотел обсуждать это до приема, чтобы не рассердиться вконец, но все же… Почему ты не выполнила приказ?
Теперь Ольга внутренне закаменела. «Не захотел спустить все на тормозах, да еще и разборки планировал отложить „на после приема“. Знает ведь, как она переживает из-за этого дурацкого раута. Так ей в добавок уготовали отправиться туда в состоянии ссоры с единственным надежным человеком, который знает всю кухню!». Опять накатила холодная злость.
Острый клин волос качнулся, на пару мгновений скрыв лицо Ольги от Раима. Почему-то ему стало неприятно. Как будто их разделило промороженное стекло.
— Какой приказ? — уточнила Ольга.
— Я велел тебе не появляться на арене!
