Плодородный край. Пауль Клее полностью

После этого Клее рассматривает возможные отношения между двумя простейшими, но разнородными элементами — окружностью и прямой: каким видам борьбы могут быть подвержены эти две формы, текучая и устойчивая, что за силы в них заключены, как можно представить их встречу, их антагонизм или сочетание?

1. Окружность оказывается сильнее прямой; прямая деформируется, входя в окружность, и возвращается в исходную форму, выходя из опасной зоны. Окружность не меняется.

2. Прямая пускает в ход всю свою неистовую силу проникновения; окружность значительно изменяется под действием прямой, в соответствии с ее силой и направлением. Окружность проигрывает.

3. Обе фигуры меняют друг друга. Происходит их взаимное приспособление: на форме каждой из них сказывается воздействие соперницы. Окружность перестает быть окружностью, прямая перестает быть прямой: значимый результат достигнут.

С. 98-103: Органический конфликт между индивидуальной структурой и способом структурной организации

Исходя из этого разбора, каким бы он ни казался сухим и теоретическим, Клее превращает студенческое упражнение в замечательную, глубоко поэтичную акварель под названием Physiognomischer Blitz, то есть, дословно, Физиогномическая молния, или, как я рискнул бы перевести, Молния, пересекающая лицо. Задача забыта, из нее вышло изобретение, ее реалистически-ирреалистический перевод. Результат оказывается одновременно неожиданным и совершенно логичным. Для меня эта Молния — символ мысли и воображения Клее.

Определенный таким образом Клее органический принцип очень важен для композиции: музыкальные фигуры создаются с учетом их взаимной модификации друг другом. Этот принцип играет фундаментальную роль у великих немецких композиторов. Два очень доходчивых примера есть в Воццеке. В третьем акте сцена утопления построена на одном аккорде. Он обнаруживается во всех элементах музыкального языка: то движется вместе с мелодической линией, параллельно ей, то остается статичным, разделяясь на элементы, частицы, подобные световым точкам, которые зажигаются по очереди и тем самым обозначают свое присутствие. Органический принцип пронизывает здесь все остальные и оплодотворяет их, не теряя своей собственной силы. Этот пример довольно близко напоминает окружность и прямую Клее.

И в том же третьем акте Воццека можно найти другой пример. Там есть главная ритмическая фигура, предельно грубо и просто проведенная во вступлении. Большой барабан стучит определенное число раз. Этот ритм невозможно пропустить: в данный момент звучит он один. Звучит, как я сказал, очень грубо и просто. И вся сцена, следующая затем, пронизана этим ритмом, размноженным во всех измерениях. Подобно тому как в фильме Леди из Шанхая[20] главные герои в какой-то момент оказываются отражены в бесконечных зеркалах, ритмическая фигура в этой сцене Воццека отражается абсолютно повсюду, во всех зеркалах языка. Здесь тоже действует активный принцип: ритм, при первом появлении инертный и отдельный, значимый только как сигнал, затем, размножаясь, распространяясь, задает сцене направленность, сообщает ей небывалый импульс. Куда плодотворнее, чем накапливать разношерстный материал, рискуя в нем потеряться, вывести целую сцену из одного принципа. В данном случае богатство идет оттого, что одно тематическое зерно раскрывается во всей возможной полноте.

Вот что позволил мне понять Клее-педагог. Он учит дедукции и вместе с тем редукции феноменов.

В этом весь гений Клее: отталкиваясь от очень простой проблематики, он приходит к невероятно сильной поэтике, в которой вся проблематика растворяется. Иначе говоря, базовый принцип остается главенствующим, а поэтическое воображение, ничуть не обедняясь разбором технических проблем, наоборот, только обогащается.

Физиогномическая молния. 1927

Альбан Берг. Воццек. Оркестровая партитура. С. 430

Для меня это важнейший урок: не нужно бояться иногда упрощать воображаемые явления до элементарных задач, в каком-то смысле раскладывать их геометрически. Размышление над задачей, над уравнением позволяет поэтике обрести богатство, какое нам и не снилось бы, если бы мы просто давали волю воображению. Возможно, это лишь моя личная точка зрения, но я не могу сдержать недоверия, когда слышу, будто всё зависит от воображения.

Альбан Берг. Воццек. Оркестровая партитура. С. 463

Если дать воображению, этой чудесной способности, бесконтрольный ход, оно будет просто опираться на память, не более того.