Плодородный край. Пауль Клее полностью

У Клее всё ровно наоборот. Мы сразу узнаем его руку. В его работах линия — это не совершенная линия, а приближение к линии; рука не стремится соперничать с линейкой, она отклоняется, уходит вкривь; круг здесь — не совершенный круг, а вариант круга, круг, начерченный от руки, без циркуля, один круг из сотни других, обладающий изумительной самобытностью отклонения. И геометрия, и отклонение от геометрии; и принцип, и нарушение принципа. Я считаю, что это самый важный урок Клее, и он особенно впечатляет, если вспомнить скупую, строгую, геометричную среду Баухауса. Клее выделил в ней для себя зону непослушания.

Концентрическая стыковка. Взаимопроникновение пространства и объема

Невозможно изобретать без некоторой дозы логики, рациональной согласованности выводов. Но никогда нельзя становиться пленником одной логики, будь то академической или твоей собственной. Клее это отлично показал: насколько ничтожным и бесплодным может быть точное следование геометрии, настолько же ее нарушение может быть изобретательным и продуктивным. Та же проблема возникает при попытке установить принципы мира звуков: нужно одновременно предусмотреть и нарушение этих принципов, чтобы свободно пользоваться им для смягчения системы — порождать несовершенства, неловкости, без которых нет жизни. В основах нужна дисциплина и строгость, но с дисциплиной должна не покладая рук бороться анархия. Из этой борьбы и рождается поэзия, — поэзия, основанная на динамизме и преобразовании; поэзия, привносящая иррациональность в мир, который требует прочной структуры; поэзия, превозмогающая конфликт между порядком и хаосом.

Мы отлично знаем, что избыток порядка скучен: если мы можем без труда предвидеть, что произойдет, наше внимание рассеивается; то же самое, но по противоположным причинам, и с избытком хаоса. Что же тогда необходимо, чтобы достичь одновременно непрерывности и разнообразия?

Клее преподает нам блистательный урок на эту тему. Он обладает исключительной способностью к дедукции. Молодой, неопытный композитор не испытывает недостатка в импульсах, порождающих музыкальные идеи, — порой очень сильные и вполне определенные. Однако, записав эти идеи, композитор не знает, как связать их друг с другом, как ввести переходы между ними, как их развить. Иногда они слишком богаты, слишком громоздки, так что с ними трудно управляться. Как разделить их на более мелкие, удобные для работы единицы? Как вычленить из них более нейтральные элементы, чтобы насытить музыкальный текст? Как, упрощая начальную идею, дать ей разрастись? В этом вся проблема. Причем нужно не только уметь отобрать подходящие варианты развития, но и обладать достаточным воображением, чтобы сохранить силу порыва.

Волшебный сад. 1926

 Под композицией, сочинением музыки, я понимаю именно это, и уроки Баухауса это иллюстрируют и демонстрируют. Один из них как раз и свидетельствует об исключительной способности к дедукции, которой обладал Клее.

Студенты предложили решения поставленной им задачи на «сочетание форм с ясной и размытой структурой при построении целого», к чему как раз и сводится проблема композиции. Клее обсуждает и исправляет их работы. Один из студентов выбрал две простейшие геометрические формы: прямую и окружность. Клее берет те же формы и показывает, что они действительно обладают разной структурой, как и сказано в задании. А затем комментирует способ их объединения, предложенный студентом. Тот просто расположил окружность на прямой — и Клее называет это решение ошибочным, так как в нем две формы не противопоставляются друг другу, не составляют композиции, а просто смешиваются. Повторение полученного таким образом мотива, напоминающее «лампу на подставке, выпуклую вазу или маятник стенных часов», также не является решением, и он объясняет, почему это — образец некомпозиции, приводя очень простое и в то же время очень реалистичное сравнение: представьте себе полки разной толщины, на которых стоят консервные банки. Формы не меняются, они просто стоят друг на друге. И результат лишен интереса, никакого изобретения в нем нет.

Этот пример поразил меня, и, читая партитуры некоторых сочинений, я говорю себе, что нужно остерегаться этой опасности — простой расстановки консервных банок по полкам.

Еще один пример Клее: посмотрим на палку через бутылочное горлышко или через лупу. Палка выглядит слегка искривленной: происходит что-то видимое, что-то проявляется. Прямая входит во враждебную ей окружность, меняет свою форму, а затем выходит снова прямой. В этом и состоит принцип, объясняет Клее, — органический принцип. Органический, потому что две исходные формы столкнулись и одна из них изменила другую.