Несмотря на раздражение, она все равно покосилась на его грудь и живот. Он даже слегка поднапряг мышцы, чтобы ее порадовать. Что угодно, лишь бы выманить из комнаты и помочь – и он не упустил из виду, что она согласна была принять его помощь.
Оставив дверь в номер открытой, они встали посреди коридора: Джозефина – босиком, Уэллс – в кожаных кроссовках, в которых обычно ходил, пока не нужно было переобуваться в бутсы.
– Готова?
– Нет, – сказала она и перешла на бег.
Скрыв улыбку, он догнал ее и побежал рядом. В конце коридора, коснувшись стены, они развернулись и побежали обратно.
– Depeche Mode.
– Нет, – ответила она без раздумий.
– Bad Bunny.
– Ты всех подряд пробуешь?
– Хотя бы десятилетие скажи, – посетовал он.
– Поблагодари отсутствие рубашки. – Она оглянулась, поджав губы. – Шестидесятые.
Он зарычал.
– Могла бы сразу сказать.
Она толкнула его бедром, на секунду сбив с шага.
– Я и так достаточно тебе помогаю.
Честно? Ему нравилась раздраженная Джозефина.
– Да. Помогаешь.
Они коснулись стены, развернулись и еще несколько минут бегали в уютной тишине. Нарушил ее Уэллс:
– Битлы, да?
– Не-а.
Он застонал.
– Но уже горячее.
– Хоть что-то.
– А вот еще кое-что. – Она постучала в первую попавшуюся дверь и со всех ног бросилась прочь, оставив его в одиночестве. Будто это он постучал. Уэллс рассмеялся, но резко замолчал, когда дверь за спиной распахнулась.
– Э… да? – окликнул пожилой мужчина, выглянув в коридор.
Не оборачиваясь, Уэллс прибавил скорость.
Джозефина уже скрылась в номере.
Нет. Она не посмеет. Она не закроет дверь у него перед носом, бросив его в коридоре полуголым разбираться с последствиями.
Спойлер: еще как закроет.
Уэллс затормозил перед дверью и дернул за ручку. Заперто.
– Ох. Дошутишься ты у меня, Белль.
По ту сторону раздался задыхающийся хохот.
– А ну открывай.
– Сынок, это ты стучал? – крикнул мужчина с другого конца коридора.
– Простите, – неловко махнул рукой Уэллс. – Ошибся номером.
Мужик не спешил уходить.
– А ты не Уитакер, случаем?
Джозефина за чертовой дверью практически умирала.
– Довольна? – процедил он с… улыбкой? – Пусти меня.
Замок щелкнул, и Уэллс ворвался в номер и захлопнул за собой дверь. Джозефина, прижавшись спиной к дальней стене, закрывала лицо руками, а ее плечи тряслись от смеха.
– Вижу, тебе уже лучше, – заметил он, думая лишь о том, как хочет ощутить вкус этого смеха у себя на губах.
– О да. – Она подняла телефон с кровати, постучала пальцем по экрану и повернула к Уэллсу, показывая падающий график и цифру: 14,8. Все еще много, но прогресс был. – Процесс пошел, так что скоро упадет.
– Вот и славно, малышка.
Так. Он… не собирался это говорить.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а затем одновременно направились в ванную. Остановились в дверях, дожидаясь возражений, и вошли вместе. Медленно. Уэллс натянул рубашку и кепку, а Джозефина предприняла очередную попытку собрать волосы в хвост.
– Знаешь, он вообще ничем не отличается от предыдущих.
Она хмыкнула.
– Это в тебе мужик говорит.
– Дай попробую.
Она остановилась, придерживая рукой волосы и тем самым обнажая шею, которую так и хотелось куснуть.
– Ты хочешь заплести мне волосы?
– Я много чего хочу сделать с твоими волосами.
– Что? Фу!
«Какой молодец, а».
– Я не это имел в виду. – Он встал позади нее и тряхнул руками. – Нервничаю перед посвящением в стилисты.
– Да уж. Ты даже перед двадцатиметровым ударом нервничаешь меньше.
Взяв расческу, Уэллс провел по рыжим прядям. Он понимал, что рано или поздно нужно будет заняться хвостом, но, черт, это так успокаивало.
– Как женщины вообще что-то успевают? Я бы так часами стоял, и я не преувеличиваю.
– Учитывая твой прошлый комментарий, я начинаю подозревать, что у тебя какой-то нездоровый интерес к волосам, Уитакер.
Несмотря на сомнительное начало, это утро превращалось в самое веселое за последнее время. Может, даже за всю жизнь. Одно ее присутствие вызывало в нем… сотню чувств сразу. Спокойствие, возбуждение, уют, возбуждение. С ней было весело, интересно и хорошо. Он упоминал возбуждение? Пора было признаваться, что ему хочется откусить кусочек от этой шеи? Хотя на самом деле он бы не отказался развязать пояс ее халата и посмотреть на нее голую в зеркало, но момент был неподходящим. Слишком паршиво она себя чувствовала.
– Ладно, погнали.
До крови прикусив губу, он собрал пряди в кулак, помогая себе расческой. И тут же запаниковал, не понимая, как удержать их вместе…
Джозефина протянула черную резинку через плечо.
– Держи.
– Ну слава богу. – Он выдохнул. – Очень страшно.
– И не говори.
– Все равно петухи торчат, хоть ты тресни, – прорычал он, закрепляя резинку в ее волосах несколькими движениями с таким чувством, будто руки стали чужими.
– Ага. Как плавники у акулы.
Из горла вырвался смех.
– Господи, Джозефина, и правда.
Их взгляды в зеркале пересеклись, и сердце сделало сальто.
– Ну как, Белль, получше?
– Ага. – Слегка повернув голову, она коснулась губами его запястья. – Спасибо, Уэллс.
