– Пятизначная сумма каждому. Для начала. Они решили поступить умно, купить тебя по дешевке, пока твое возвращение не наделало еще больше шуму. Хотят, чтобы вы пару раз покрасовались в их одежде, пока ты не натворил делов и не подмочил им репутацию. Право отказать в последующих предложениях остается за ними. Ну и ладно, согласись? Зато у нас будет возможность выкрутить условия в свою пользу, если продолжишь в том же духе. А ты продолжишь, мой мальчик. По рукам?
Пятизначная сумма. Несколько лет назад ему предлагали бы миллионы.
Боже, как бы он хотел дать Джозефине те деньги. Она смогла бы отстроиться, позволить себе страховку, позаботиться о родителях. Впрочем, и пятизначная сумма значила для нее очень много. Чертовски много.
– По рукам.
– Так и думал. Одежду они уже прислали. Я взял на себя смелость подготовить конференц-зал, чтобы вы могли спокойно выбрать, что захотите.
– Какой же ты наглый засранец, Нейт.
– Мы снова в деле, йе-е!
Уэллс повесил трубку.
Вышел из ванной…
И замер, с нарастающим голодом наблюдая, как Джозефина натягивает спортивный бюстгальтер, закрывая свою идеальную, превосходную грудь, а потом еще и футболку. Слишком много слоев.
– Привет, – сказала она. – Почти готова.
Он тоже был готов, и совсем не почти. Но господи… К чему все это вело? Его чувства к Джозефине разрастались с бешеной скоростью, но он понятия не имел, что выйдет из этого болезненного влечения. Секс мог все испортить, и все же он понимал, что умрет, если не трахнет ее до криков.
Желательно побыстрее.
Что дальше? Они начнут встречаться?
Надолго ли, учитывая, что они работают вместе, а на поле он становится полнейшим мудилой? Такими темпами ее снова переедет гольф-карт.
А то и похуже.
Уэллс резко откашлялся.
– Короче. У нас появился спонсор. Поздравляю, Белль, ты стала богаче на пятизначную сумму. Одежда ждет внизу. Пойдем, выберешь себе что-нибудь. Только не розовое, умоляю.
Она обернулась так быстро, что чуть не упала.
– Погоди, я? На… пятизначную… я?
Уже не в первый раз за это утро в горле встал ком.
– Ага.
– Н-но… – пролепетала она. – Почему?
– Просто ты… это ты, Джозефина. И к твоему сведению: ты стоишь большего. Но сначала мне нужно зарекомендовать себя – и я это сделаю. Ради тебя. Ради… нас. – Даже на расстоянии он слышал, как участилось ее дыхание. – Договорились?
– Договорились. – Ни капли сомнения в голосе. Чем он ее заслужил?
– Отлично, тогда…
Она ахнула.
– Давай подберем сочетающуюся одежду?
– Твою мать, Джозефина. Нет, нет, и нет.
Да, да и да, потому что одежду они в итоге действительно выбрали сочетающуюся.
Это вышло случайно…
Только случайно ли?
Пять лет в статусе главной фанатки Уэллса дали Джозефине преимущество: она знала, какие цвета он предпочитает, и среди них был голубой. Стоило им оказаться в конференц-зале и бегло осмотреть оба стола, и она уже знала, какую рубашку поло он выберет: льдисто-голубую, наиболее близкую к его фирменному стилю. А еще так получилось, что Джозефина отыскала юбку точно такого же цвета, вплоть до темно-синего логотипа.
– Сыграем?
Уэллс взглянул на нее с прищуром.
– Чую подвох.
– Подвох? Какой подвох? – Она невинно захлопала глазами. – Ну же. Соглашайся.
Он вздохнул, скрестив руки, но во взгляде его было заметно веселье.
– Сначала объясни.
Джозефина обвела рукой широкий выбор одежды.
– Выбираем себе наряд, не показывая друг другу. Но как только наденем, то все. Оставляем так, как есть, без изменений.
– Переодеваться нельзя?
– Ага.
Уэллс потер подбородок.
– Чувствую, я об этом пожалею. Но как представлю тебя без одежды, сразу и настроение хорошее.
– Ну-ну. – Она подошла к двери и щелкнула замком. – Не подглядывай.
– Джозефина, – предостерег он. – У меня так и встать может.
Она никогда бы не подумала, что разговоры о чьем-то стояке могут так возбуждать.
– Тогда поосторожнее с молнией, – выдохнула она.
Он рассмеялся, сверкнув белоснежными зубами. Улыбчивые морщинки украсили уголки его глаз. Какой же он красивый!
Сердце от этого смеха забилось с головокружительной скоростью, но она постаралась взять себя в руки.
Господи. Если он так рассмеется на камеру, от спонсоров отбоя не будет.
Уэллс помахал рукой перед ее лицом.
– Ты там живая, Белль?
– А? Да, – выпалила она, отворачиваясь. – Так, ладно. На старт. Внимание…
– Марш!
Подглядывать было не нужно: она и так знала, что Уэллс сразу направится к голубому поло. Но она недооценила собственную реакцию на то, что для этого ему придется раздеться. От тихого шороха ткани, скользнувшей по его груди и упавшей на пол, в глазах зарябило, и она неуклюже врезалась коленом в стул, пока тянулась за голубой юбкой.
– Ты там в порядке? – спросил он.
– О да, – поспешно отозвалась она, стягивая легинсы.
– Ну-ну.
Натянув юбку, она прикусила губу, задумчиво разглядывая белое поло. Потом сняла футболку. Но не успела натянуть новую, как обнаженной спины коснулось тепло.
– Я подглядывал, Белль. – Руки Уэллса легли ей на бедра, и он медленно подтянул ее назад, открытыми губами касаясь шеи. – Твоя задница в этой юбке такая сочная, что я просто не могу злиться.
