Жилка на его челюсти дернулась.
– Я этого так не оставлю.
– Вот и не оставляй. Побей его в гольфе.
Уэллс продолжал сверлить Колхауна убийственным взглядом у нее над плечом.
– Но так я не смогу переломать ему кости.
Колхаун закашлялся, поперхнувшись.
Слева к ним нерешительно приблизился один из организаторов.
– У вас все нормально?
– Да, – твердо ответила Джозефина.
– Нет, – прорычал Уэллс.
Джозефина одарила организатора самой милой улыбкой, на которую только была способна, учитывая, что она сдерживала быка, перед которым махали красной тряпкой.
– Дайте нам пару минут.
– До начала осталась минута.
– Мы готовы, – успокоила она организатора и снова посмотрела на Уэллса. – Слушай сюда. Если этот напыщенный самодовольный осел так рвется тебя вывести, мы явно на верном пути.
– Я все слышу, – недовольно заметил Колхаун.
– Я в курсе, – отозвалась она. А потом тихо добавила Уэллсу: – Не слушай его. Здесь только мы вдвоем.
На самом деле, конечно, это было не так. За те несколько минут, что они готовились к началу игры, у поля собралась небольшая армия. Комментаторы щебетали в микрофоны, зрители выкрикивали имя Уэллса. И ее тоже. Если прислушаться, можно было услышать даже жужжание беспилотника, который кружил над головами, снимая поле с высоты птичьего полета. Царил хаос, абсолютный и полный.
Ну, насколько это возможно для гольфа.
– Не люблю отступать, – сказал он. – Ты же знаешь.
– Ситуация того не стоит.
– Категорически не согласен.
Поняв, что ничего не добьется, Джозефина решила выложить козырь.
– Ты не забыл о пари? – прошептала она.
Она никогда не видела, как машина на полной скорости врезается в кирпичную стену, но подозревала, что со стороны реакция Уэллса была очень похожа. Обороты ярости резко снизились до нуля.
– Я решил убить его после игры, – бодро заявил он.
– И на том спасибо, – с облегчением ответила Джозефина.
Уэллс протянул руку, и она вложила клюшку в его ладонь, с улыбкой наблюдая за Колхауном, который, фыркнув, поплелся на свою часть поля.
Один кризис миновал.
Но сколько ждало впереди?
Один. Впереди ждал один кризис.
И случился он на последней лунке.
Всю игру Уэллс шел ровно и сохранял позицию в таблице. Пятнадцатое место. Для Джозефины – практически первое.
Ему достаточно было прийти к восемнадцатой лунке без лишних ударов, чтобы получить тридцать тысяч долларов. Десять процентов из которых достались бы Джозефине. Три тысячи долларов. И это помимо спонсорства «Андер Армор». У нее никогда не было столько денег единовременно. Но сейчас ее волновал не ремонт «Золотой лунки» и не медицинская страховка, а Уэллс, который с каждым ударом возвращал себе прежнее мастерство.
За время игры толпа болельщиков выросла в два раза – и все они были в полном восторге.
Она практически слышала вопли родителей, сидящих перед телевизором.
В общем, Джозефина уже представляла, что сделает с магазином. Блеск новенького паркета, полки учебников, современные технологии. Она превратит его из простого магазинчика, куда заходили по необходимости, в настоящее чудо, куда покупатели захотят возвращаться.
Но об этом можно было помечтать позже.
Сейчас ее интересовал Уэллс. Игру нужно было закончить на высокой ноте.
Колхаун, недовольный средним раундом, дулся в стороне, дожидаясь удара Уэллса. Сама Джозефина стояла на грине последней лунки. Один удар. Один удар – и они уедут победителями. По крайней мере, в ее глазах.
Но Уэллс… застыл.
Они обсудили расстояние до лунки, угол удара, скорость ветра. Но он просто… стоял.
– Что такое?
Он потер лоб, глядя на мяч.
– А если я промахнусь?
– Не думай об этом.
– Сколько нам заплатят, если я промахнусь? – Он закрыл глаза. – Господи, Белль, я не хочу все испортить.
– Не испортишь. – Она передала ему клюшку. – Визуализируй удар.
– В том-то и дело. Я не могу.
– Ладно. Представь, что можешь. Каким он будет?
Он медленно повернулся.
– Господи Боже, как тебе такое в голову только приходит.
– Помогает, да? – ухмыльнулась она.
– Еще как, – неохотно пробурчал он.
В толпе раздался смех. Послышалось жужжание камеры и тихие голоса комментаторов. Что они слышали? Она не знала, но сейчас это было неважно. Здесь были только она и Уэллс.
– Каким он будет? – снова спросила она.
В его глазах блеснул живой огонек.
Подумав, он занял позицию. Вздохнул. И ударил.
Толпа завопила так, словно они только что выиграли «Мастерс». Земля содрогнулась от рева. Все разом зашевелились: журналисты выбежали на грин, охрана преградила дорогу фанатам, пиво полилось на брюки болельщиков.
Уэллс бросил клюшку, прошел мимо репортера, который к нему обращался, и заключил Джозефину в медвежьи объятия. Та рассмеялась, уткнувшись лицом ему в шею, и в глазах защипало. Столько эмоций нахлынуло одновременно: радость, облегчение, гордость… Не только за Уэллса, но и за себя.
