Ох, а председатель ей нравился. Она уже готова была при первой же возможности звонить папе и пересказывать ему этот разговор слово в слово. За исключением пошлых намеков Уэллса.
– Спасибо, Кип.
Уэллс кивнул. Его лицо выражало редкую благодарность.
– Благодарим, председатель.
Пожилой мужчина кивнул и повернулся к двери, но сначала похлопал Уэллса по спине.
– Держись за нее, – сказал он. – И задай им там жару.
Он ушел, и несколько секунд они просто смотрели на дверь.
– Видимо, уже не успеем…
– Нет. – Джозефина со вздохом взглянула на время.
Уэллс поник, но затем взглянул на нее с любопытством.
– Почему ты не пошутила насчет моего характера, когда он сказал, что ты взяла меня в оборот?
– Все просто. – Подмигнув, она направилась к двери. – Только я могу ругать своего гольфиста.
В дверях она обернулась и успела поймать его задумчивый и даже немного пораженный взгляд, но он быстро оправился. Свел вместе брови.
– И только я должен быть рядом со своей кедди. Держись поближе ко мне, Джозефина.
– Буду, буду. Как еще люди заметят, что у нас одежда сочетается?
Его стон эхом разнесся по коридору, а смех Джозефины раздался следом за ним.
Когда они подошли к стартовой точке, то увидели там знакомого блондина, который выслушивал лекцию кедди, как правильно чистить мячи. Знаменитый спортсмен раздраженно хмурился, зато стоило ему повернуться к камерам – и он сразу расплылся в белозубой улыбке. Бастер Колхаун. Что он здесь забыл?
– Белль, умоляю, скажи, что мы не в паре с этим придурком.
– Да вроде не должны были… – Джозефина бросила сочувственный взгляд на второго кедди, остервенело чистящего мячи. – Видимо, кого-то дисквалифицировали, вот пары и поменяли.
На самом деле все было не так. Просто Колхаун опустился в турнирной таблице. До уровня Уэллса. Но она не хотела напоминать ему, что деньги деньгами, а до десятки лидеров им еще далеко. Игроки с верхних строчек таблицы могли рассчитывать на сотни тысяч, если не миллионы, а Уэллс – максимум на пятизначную сумму. Куда меньше, чем он зарабатывал в ранние годы, но по сравнению с последними – громадный шаг вперед.
Оставалось только дожить. Пройти поле без сотни лишних ударов и уехать из Техаса с чем-то, помимо собственных вещей. Оптимизм.
Сняв кепку, Уэллс провел ладонью по волосам.
– Пятьдесят с чем-то игроков, а меня поставили с этим просроченным красавцем.
– Я тебя слышу, Уитакер, – сухо бросил через плечо Колхаун.
– Я в курсе, – отозвался Уэллс.
Джозефина покачала головой.
«Что?» – беззвучно ответил тот, потягиваясь.
Черт. Только этого им не хватало. Да, Уэллс стал играть лучше, но его прогресс держался на честном слове. По сути, он заново учился ходить. А теперь его поставили с лучшим гольфистом в мире, который его раздражал, – такого препятствия она не ожидала.
Пока Джозефина вносила необходимые данные в счетную карточку, на землю перед ней упала тень. Не нужно было даже поднимать глаз, чтобы понять, кому принадлежат идеально белые «Найки». Имя, вышитое на бутсах филигранью, как бы намекало.
– Неужели это наша героиня дня, прекрасная мисс…
– Стоять, – крикнул Уэллс, подходя к ней. – Она занята. Не мешай.
Колхаун рассмеялся.
– Да ладно, Уитакер, это простая вежливость. – Его голос стелился гладко, но в голубых глазах таился злой блеск. – Признаться, в начале тура я думал, что ваше появление – просто способ выпендриться или показать свое пренебрежение к турниру. Но вы у нас профессионал, да, мисс Дойл? – Он подмигнул ей. – Я за вами присматривал.
– В последний раз повторяю, Колхаун. Присматривай за собой, – очень низко и четко проговорил Уэллс. – Можешь начинать.
Но знаменитый спортсмен не закончил.
– Что тебя так беспокоит? Боишься, что она перебежит с тонущего корабля к победителю? – Он вновь раздражающе подмигнул Джозефине. – Предложение в силе, мисс Дойл.
Она встала перед Уэллсом, не давая ему броситься на Колхауна, и тот наткнулся грудью ей на спину.
– Спасибо, мне и здесь хорошо. – Опустив руку, она легонько коснулась костяшками кулака Уэллса и выдохнула, когда его пальцы разжались. Движение было неосознанным и потаенным, но оно не укрылось от острого взгляда Колхауна, и он расплылся в улыбке.
– Ага, – протянул он. – Подозреваю, будь она моим кедди, я бы и сам получше играл.
– Ну все, я тебя грохну к херам, – прорычал Уэллс, хватая Джозефину за пояс, чтобы физически убрать ее с дороги.
Ой-ой. Ситуация накалялась.
Она изо всех сил уперлась пятками, но усилия оказались тщетны: ее ноги оторвались от земли. Но Уэллс ни в коем случае не мог подраться с Колхауном, иначе их бы не просто дисквалифицировали – Уэллса бы вышвырнули без права на возвращение. Судьям будет плевать, что Колхаун его спровоцировал: из-за дурной репутации всю вину свалят на Уэллса.
Повернувшись к нему лицом, Джозефина судорожно вздохнула, заметив во взгляде жажду убийства.
– Эй. Тише, тише. – Она попыталась упереться ногами в землю, а когда все же смогла – обхватила руками его лицо. – Он специально тебя доводит. Именно этого и добивается.
– Он тебя оскорбил, Джозефина.
– Это больше говорит о нем, чем о нас, согласись?
