Трясущимися руками Джозефина попыталась вставить ключ в замок, не преуспела, поэтому Уэллс взял эту задачу на себя и пинком распахнул проклятую дверь. Пара кедди видела, как они вместе скрываются в раздевалке, но Уэллсу было плевать на зевак, ведь девушка перед ним стянула с себя белую рубашку поло, как только за ними закрылась дверь. Следом за рубашкой последовал спортивный бюстгальтер; бросив его, она тряхнула головой, распуская волосы подобно богине, и ее грудь подпрыгнула от соблазнительных движений.
«Твою мать. Я еще никого не хотел так сильно».
Он бы кончил от пары прикосновений. Просто от одного взгляда на нее.
– Джозефина, – прорычал он сквозь зубы, оттесняя ее к шкафчикам и крепко удерживая за бедра. – Твои сиськи сводят меня с ума.
Шкафчики задребезжали, когда она прижалась к ним спиной.
– В хорошем смысле? – спросила она, задыхаясь.
– До сих пор помню, как я их увидел. Мокрые, в пене… Никогда не забуду. – Сжав ее бедра, он провел языком по ее плечу, шее, посасывая и кусая. Ее кожа была подобна спелому фрукту, который весь день грелся на солнце. Такая сладкая и соблазнительная. – Не представляю, почему я до сих пор до них не добрался, Белль. Ну-ка выгнись.
Судорожно вздохнув, Джозефина выгнула спину, приподнявшись на цыпочки, но из-за разницы в росте было все равно неудобно. Уэллс больше не мог ждать: просунув колено между ее ног, он поднял ее выше и откровенно застонал, ощутив жар ее киски сквозь ткань брюк и ее белья.
– Скажи, что ты этого хочешь, – хрипло выдохнул он, прижимаясь ртом к ее груди и проводя языком по набухшему соску. – Скажи, что не можешь ждать.
– Не могу, – дрожа, сказал она. – Пожалуйста. Я не могу.
Удовольствие захлестнуло его. Ответственность. Гордость. Эта самодостаточная девушка просила его о разрядке, и это стоило многого. Она была королевством – и вручила ему ключи. «Не оплошай». Скользнув ладонями ниже, он стиснул упругую попку, чтобы было удобнее тереть ее о бедро, и почувствовал, как от стона Джозефины заныли его яйца.
– И давно ты хочешь ощутить меня внутри, Джозефина?
Она посмотрела на него затуманенными возбуждением глазами, плотно обхватив бедрами его ногу.
– С тех пор, как узнала тебя ближе, Уэллс, – прошептала она.
Твою.
Мать.
Невидимые когти впились в яремную вену, и сердце громко забилось в ушах. Где-то в глубине души, наверное, он боялся, что Джозефина все еще видит в нем знаменитость. Подсознательно опасался, что она просто исполняет свою фантазию. Но нет. Теперь они знали друг друга. И чем ближе становились, тем сильнее она хотела его.
И чувствовал то же самое.
Чем больше в его жизни было Джозефины, тем сильнее он в ней нуждался.
Она открыла ему столько надежд и счастья, что хотелось просто сдаться и выпалить все, что вертелось в голове. Не в силах смотреть ей в глаза, он сосредоточился на груди. На твердых сосках, так и напрашивающихся на ласку. Гладкие горошины напрягались у него под губами, а Джозефина извивалась и всхлипывала, когда он ритмично потирался коленом о ее киску и прижимал крепче, удерживая за упругую попку.
Каждая секунда, проведенная в ожидании, оправдывала себя. Эта девушка стоила десяти тысяч лет ожидания.
– Я близко, – всхлипнула она со скользнувшим в голосе изумлением.
– Мм. Чувствительные соски, Джозефина?
– Да, видимо. Никто…
– Никто их так не ласкал?
– Уэллс.
– Кончай, малышка. Никто не останавливает. – Он провел языком по другому соску, немного подразнил легкими покусываниями, а потом втянул между губ и ощутил, как содрогается ее тело. – Ты потрешься о мою ногу, а я потом тебя разверну и хорошенько поиграю с твоей мокрой киской. Будет равноценный обмен, согласись?
Рассмеявшись и всхлипнув одновременно, она быстрее задвигала бедрами: вверх, вниз, из стороны в сторону.
– Тебе точно стоит так со мной разговаривать?
– Не знаю. – Он запустил руки в ее трусики, впился пальцами в упругие ягодицы, притягивая ближе, ближе, ближе. – Но если от этих слов ты скачешь у меня на бедре, как грязная девочка, то можешь даже не пытаться меня останавливать.
Судорожно втянув воздух, Джозефина ухватилась за ворот его рубашки и выгнулась, подставляя грудь под поцелуи – а он был лишь рад исполнить ее желание. От прикосновений к ее соскам член встал колом, а когда он скользнул пальцем между ягодиц и надавил на вход сзади, а она всхлипнула и еще быстрее задвигалась у него на бедре, нечто животное взвыло в груди.
Черт. Черт, черт, черт.
«Она меня убьет».
– Как только кончишь, Белль, я возьму тебя сам, – сказал он ей на ухо. Ее оргазм был совсем рядом, и Уэллс, чувствуя это, сильнее надавил на ее задний вход. Дрожь пробежала по ее телу, а рот распахнулся, когда она выдохнула его имя. – Мне точно можно кончить в тебя без резинки?
У нее перехватило дыхание.
