– Да, – выдавила она и кончила прямо у него на глазах, впиваясь пальцами в ворот его рубашки, задыхаясь ему в губы – и он поцеловал ее, жадно, отчаянно позволяя прижиматься к себе. Господи, как же она была прекрасна, как восхитительно терлась о него и целовала, не стесняясь и не раздумывая. Отчасти ему казалось, будто он утащил в темноту самое чудесное сокровище этого мира, чтобы насладиться им в одиночестве – и черт, так ведь оно и было, нет?
«Моя. Ты моя, Джозефина».
Он встретился взглядом с широко распахнутыми зелеными глазами, и сердце едва не выскочило из груди. Испугавшись чувств, которые вызывала в нем эта девушка, Уэллс сдвинул ее, резко развернул лицом к шкафчикам, задрал юбку и сдернул влажные скрученные трусики до щиколоток.
– Сними их, Джозефина. Ничто не помешает мне раздвинуть твои ноги.
Пока она выполняла его просьбу, упершись ладонями в шкафчик перед собой, Уэллс расстегнул ремень и ширинку, зашипев, когда она скользнула вниз по ноющей длине. Спустив брюки с бельем до колен, он надавил на спину Джозефины, чтобы она встала на цыпочки, задыхаясь, задыхаясь от желания ощутить эту девушку изнутри. Потеревшись членом о влажный вход, он хрипло застонал ей в шею.
– Джозефина… – Он практически боялся слов, которые так и хотели сорваться с губ, но закрыл глаза и поддался – ради нее. – Мы… делаем это не из-за гольфа. Не из-за победы. Между нами нечто большее. Но все равно… скажи, что я тебя заслужил. – Он приставил головку ко входу, застонал, слегка толкнувшись, и мгновенно понял: он никогда больше не захочет секса с кем-то другим.
Он не знал, почему так решил – интуиция, может, или что-то еще, – но когда Джозефина затаила дыхание и обернулась на него через плечо, словно ощутив эту перемену в нем, его жизнь разделилась на до и после. Она смотрела ему прямо в глаза и постанывала от каждого сантиметра, проникающего в нее – все глубже и глубже, пока не захлопнула рот, сдерживая крик.
Он представил, как она идет к алтарю, и мозг перемкнуло.
Кровь забурлила в венах.
Какого хрена?
– Ну же, – хрипло потребовал Уэллс.
– Ты меня заслужил, – пробормотала она, сжимая его. – Делай со мной что захочешь.
Уэллс не стал переспрашивать. Он нагнул ее и трахнул до звездочек перед глазами. Что еще оставалось делать, когда ее киска обнимала его тугим шелком, а она разрешила кончить в нее? Когда она, опираясь на шкафчики, толкалась навстречу и всхлипывала от возбуждения, повторяя его имя, и трогала себя пальцами? Он просто не смог бы остановиться.
«Делай со мной что захочешь».
– Я хочу тебя везде. Постоянно, – прохрипел он, часто дыша и вбиваясь в нее до шлепков. Глядя, как подрагивает ее шикарная задница, с таким откровенным собственничеством, что оно удивляло и вместе с тем казалось абсолютно нормальным, ведь речь шла о ней. Только о ней. – Снова и снова, снова и снова, твою мать, Джозефина. Скажи, как заслужить эту горячую киску, – и я это сделаю.
– Уже заслужил, – прошептала она.
И он хотел слышать, как она скажет это, видеть, как формируются слова на ее губах, а потому намотал ее волосы на кулак, притянул к себе и вжал в шкафчики.
– Джозефина?
Она повернулась к нему, потянулась к губам, словно к магниту.
– Ты сам сказал. То, что между нами – больше, чем спорт. Чем пари. – Она посмотрела на него из-под прикрытых век. – Да?
– Да, – выдохнул он. Хрипло. С трудом. Что с ним случилось?
Эмоции фейерверками разрывались в голове и груди. Он не понимал их. Просто знал, что эта девушка – его кислород. Он не мог дышать без нее. А больше всего воздуха давало ее удовольствие, поэтому он отодвинул ее руку и коснулся клитора двумя пальцами. Средним и безымянным. Поглаживая и лаская влажные складки там, где входил в нее, в местечке, от которого мелко подрагивали ее бедра.
– Давай, малышка, не сдерживайся. Кончи на моем члене.
– О господи боже, пожалуйста…
– Да? Я слушаю.
– Уэллс.
Он толкнулся в нее, отрывая от земли, и закружил пальцами по клитору чаще.
– Бог? Уэллс? Кто-то из них явно умеет тебя удовлетворить, Джозефина, потому что ты охренительно мокрая.
Она хлопнула руками по шкафчику, пытаясь упереться ногами в пол, но он не позволил: чутье подсказало, что она кончит сильнее, если не сможет владеть ситуацией. Уэллс не ошибся: ее мышцы одеревенели, пальцы сжались в кулаки, и она содрогнулась, стиснув его так сильно, что пришлось укусить ее за плечо, сдерживая крики.
«Матерь божья».
Невероятным усилием воли он замер в ней, сдерживаясь, чтобы она могла тереться о его член и растягивать удовольствие, но потом вновь сорвался на быстрый ритм.
– Я что угодно для тебя сделаю, – прорычал он ей в шею. – Что угодно. Господи, я на все пойду ради этого.
Обернувшись, она поцеловала его и зарылась пальцами ему в волосы, оторвав руку от шкафчика. Стиснула их в кулак, отвечая на жаркие поцелуи.
– Хочу тебя видеть, – прошептала она. – Когда ты кончишь.
Он даже не понимал, в какой части тела сейчас колотится сердце. Во рту? В животе?
– Тебя это возбуждает?
– Ну… наверное… хочется близости…
