Быстро, чтобы не сболтнуть лишнего, Уэллс заткнул Джозефину поцелуем, потому что еще немного – и обещания посыпались бы из него сами собой. «Я никого больше не поцелую, кроме тебя. Ни к кому больше не прикоснусь». Хотелось предложить ей завтра поехать в Майами, чтобы провести время между турнирами там, а не дома. Чтобы можно было смотреть на нее в своей ванной и гулять по пляжу на закате.
«Я теперь романтик?»
Когда только успел им стать?
Уэллс не знал. Но если она хотела видеть, как он кончает, – значит, увидит.
Он думал, что исполнить это желание будет несложно, но недооценил, как сильно перехватывало дыхание от такой близости.
Она коснулась его языка своим, сжалась вокруг его члена – и он вспомнил все молитвы, которые знал. Он не был верующим. Вообще не думал, что будет молиться. Но перед ним распахнулись ворота в рай, и чем чаще она сжималась вокруг него, тем ярче вспыхивали точки перед глазами и тем сильнее он вдавливал ее в шкафчики. Бездумно. Сильно. Вбиваясь в нее. Раз за разом.
– Господи. Прости, малышка, прости, – прохрипел он. Шлепки, прерывистое дыхание, упругая попка, упирающаяся в живот – все это сводило с ума, но когда она повернулась и их взгляды пересеклись, его душа покинула тело. Все вокруг приобрело зеленый оттенок. В цвет ее глаз.
Она стала его вселенной.
Весь смысл существования сводился к ней. К золотистым точкам в глазах, цветочному аромату, копне непослушных рыжих волос.
Напряжение вдруг вырвалось, сменившись облегчением – не только внизу, но выше. В груди. Он отдавал себя ей. Просто отдавал все, что было, потому что не мог остановиться, не мог сдержать отчаянного желания слиться с Джозефиной воедино, и это желание выплескивалось бешеными толчками, от которых ее колени врезались в шкафчик и сам он колотил кулаком по металлу, не в силах иначе выразить дикое собственничество, овладевшее им.
Но не только Джозефина принадлежала ему. Он тоже принадлежал ей.
Такая простая просьба. Кончить, смотря ей в глаза.
И все же он в жизни не делал ничего настолько интимного.
А потом она улыбнулась ему, и все встало на свои места.
Последняя капля напряжения покинула его, изливаясь бескрайним, ни с чем не сравнимым облегчением. Переполняя ее – девушку, которая принимала его идеально, стимулируя пульсацией мышц и гладкой плоти в ритме, слышном лишь им. Его семя медленно вытекало наружу, а он стонал и толкался в нее, даже когда эрекция спала, просто потому, что не мог остановиться.
Никто не мог сравниться с этой девушкой. Никто, никогда.
– Чем займешься перед следующим турниром? – неровным голосом спросил он, уткнувшись ей в шею. – Поехали в Майами. У меня есть ванна.
Она покраснела сильнее. Уэллс в ступоре уставился на нежный румянец. Как он жил, не подозревая, что под носом скрывается ангел?
– Ну… я бы хотела… – начала она, явно застигнутая врасплох предложением. Еще бы: он только что перепрыгнул от секса к общению вне гольфа. Завел речь об отношениях. Ну, зато она не отказала сразу. Уже хорошо, да? – Но… мне нужно заняться магазином…
– Ну да, конечно, – поспешно ответил Уэллс. – Я… ну да. Магазин. Точно. – Содрогнувшись, он вышел из Джозефины и натянул штаны. Он бы полюбовался на вытекающую из нее влагу, но его охватило какое-то странное чувство: смесь собственничества и уязвимости. Это так женщины ощущали себя после секса? Будто с них содрали кожу и теперь на ситуацию нужно срочно было налепить ярлык, который говорил бы, что все это – не на один раз?
Черт, какой ужас.
Попятившись, Уэллс заглянул в крохотную ванную, нашел полотенце и вернулся, чтобы вытереть ее, попутно целуя плечи. Он сам не знал, что на него нашло.
Ладно, она не хотела в Майами. Тогда, может, он сам к ней поедет? Поможет с «Золотой лункой»? Но вдруг она хотела отдохнуть от него между турнирами? Учитывая, что девяносто процентов времени он вел себя как полнейший мудак, он бы не удивился.
Почему его так расстраивала возможность, что Джозефина не захочет постоянно быть рядом?
Нужно было действовать осторожно.
– Сегодня воскресенье. В Доминикану мы вылетаем в среду. На ремонт останется не так много времени, – сказал он и добавил на выдохе: – Если нужна помощь…
– В Доминикану?
Джозефина побледнела. Уэллс нахмурился.
– Следующий турнир там.
– Господи. – Она прижала ладонь ко лбу и привалилась к шкафчикам. – Уэллс, вот я дура.
– Уверяю, это не так.
– У меня нет загранпаспорта. – Она открыла рот, снова закрыла. – Мы никогда не ездили за границу, родители слишком боялись, что мы потеряем лекарства и со мной обязательно что-то случится. Я… мне даже в голову не пришло, что придется лететь в другую страну. – Она скрестила руки на груди, будто замерзла. Передав ей лифчик с рубашкой, Уэллс зачарованно наблюдал, как она застегивает крохотные крючки и поправляет бретельки, а потом натягивает через голову поло. – Если захочешь найти нового кедди – я все пойму…
Внутренности чуть не повыскакивали наружу.
– Что?
– Всего на один турнир.
Почему сердце так рвалось из груди?
– Нет, Джозефина. Либо поедем вдвоем, либо вообще не поедем. И точка.
