Джим воспрянул духом.
– Тоже так думаешь?
– О да.
Джозефина уставилась на родителей с раскрытым ртом.
– И о чем он спрашивает?
– Ну… – Отец почесал макушку. – Он хитро делает. Вот разговариваем мы о клюшках для гольфа, и он такой: «А Джозефина какими клюшками пользуется?» Как будто к слову пришлось. И так всегда.
Он явно интересовался не просто так.
– Еще о ее дне рождения спрашивал, – добавила Эвелин. – Помнишь?
– Точно. Хотел узнать, когда он.
– Зачем?
– Откуда ж мне знать, Джозефина?
– Спросил бы!
– Уэллс не любит лишних вопросов.
– Ох, да вашу ж!.. – Джозефина поднялась на ноги. – Если ему так интересно, может и у меня спросить.
Джим решительно кивнул.
– В следующий раз так ему и скажу.
– И правильно.
– Что между вами такое, крошка Ру? – спросила мама, пошевелив бровями. – Я вчера в супермаркете видела Сью Браун, так она думает, что вы вместе. Якобы комментаторы в Сан-Антонио на это намекали.
– И продавщица из цветочного об этом спрашивала.
– А. Значит, ждать новых растений? – Джозефина вздохнула. – А о гольфе они не спрашивали? О работе кедди? Только о том, что мы с Уэллсом…
– Знаешь, я вдруг решил, что тоже не люблю лишних вопросов, – выпалил Джим. – Лучше молчи.
– …Встречаемся. Что мы с Уэллсом встречаемся.
– А. – Джим кашлянул в кулак. – Да, народ в основном интересует, не встречается ли наша дочь с Уэллсом Уитакером. Ну и… говорят, что он молодец. Помог тебе встать на ноги.
Джозефина отрывисто кивнула.
Этого-то она и боялась.
Никого не интересовали ее способности. Только то, что она бедная-несчастная девушка Уэллса.
Правильно она поступила, что дала шумихе утихнуть. Один вопрос: не поднимется ли она после Калифорнии снова?
Что ж, время покажет.
Впереди ее ждало еще много сложных решений. Как долго она будет работать на Уэллса, например? И, что самое важное, хватит ли этого времени, чтобы люди признали ее в качестве профессионала своего дела, а не девушки с кучей проблем? Поможет ли этот талант вновь открывшейся «Золотой лунке»? Принесет ли ее семейному магазину популярность, на которую она так рассчитывала? Или она попросту выдавала желаемое за действительное?
Час спустя, вернувшись домой, Джозефина все еще размышляла над этим. Не успела дверь закрыться, как телефон запищал.
«Истекает срок действия датчика», – гласило оповещение на экране.
Пришла пора сменить местоположение монитора глюкозы. С одной руки на другую.
Зевнув, Джозефина пошла в душ и привычными движениями сняла старый глюкометр, отсоединив передатчик, который передавал в приложение данные о сахаре, и, слегка поморщившись, прикрепила новый. Сколько бы раз она ни проделывала это, привыкнуть к входящей в кожу игле не получалось. Выдохнув, Джозефина вставила датчик и нажала на кнопку в приложении, чтобы запустить новое устройство, которое обычно начинало действовать в течение часа. А потом, закинув в рот пару таблеток глюкозы, чтобы за это время точно не упал сахар, она рухнула на диван и крепко уснула.
Уэллс сошел с беговой дорожки и вытер полотенцем пот с лица и голой груди. Потом опустился на коврик, передохнул пару минут и продолжил заниматься.
Хотелось поскорее закончить. Чертовы упражнения бесили.
Если честно, в последнее время ему вообще мало что нравилось. Бесило все. Совершенно.
Сколько бы он ни настраивал термостат в квартире, было либо слишком жарко, либо слишком холодно. Еда не приносила удовольствия. Как и дрочка, ведь он все время думал о Джозефине. Ему не на что было отвлечься. Стоило протянуть руку к члену – и все, он сразу представлял, насколько приятнее было заниматься этим с ней, и помимо члена начинало ныть еще и дурацкое сердце. Серьезно, он начинал беспокоиться. К кардиологу, что ли, сходить? Или к урологу.
Последнюю неделю он уделял гольфу больше времени, чем в начале карьеры. Изучал поле в Торри Пайнс, просматривал карты и схемы, искал записи прошлого года, когда облажался так сильно, что даже не вошел в число участников. Смотреть на чужой успех было непросто, но он планировал финишировать лучше, чем в Сан-Антонио. И точка.
Джозефина разбогатеет, и ее мнение не учитывается. Будет месть за то, что она лишила его данного Богом права подрочить, когда вздумается.
Закончив прорабатывать мышцы, Уэллс поднялся и перешел к жиму лежа. Но вместо того, чтобы лечь, он достал из кармана телефон. Насвистывая себе под нос, включил отрывок новостей, который пересмотрел уже тысячу раз. Не тот, который так расстроил Джозефину в их последний вечер в Сан-Антонио. Нет, эта запись была сделана раньше. На ней он только что победил, и она бросилась его обнимать.
«Господи, пожалуйста, пусть никто не отследит эти девятьсот просмотров по IP». У телефонов вообще был IP-адрес? Он не знал, но ФБР наверняка смогло бы отследить, сколько раз он пересмотрел один и тот же клип. Где она улыбалась ему, гордая.
Горло подозрительно сдавило.
«Ну что за ангел».
Еще три дня разлуки. Что за бред… Каждая секунда казалась чушью.
