– Да, – прохрипел Уэллс и бросился к ней, как торпеда. Схватил, оторвав от пола, и обнял так крепко, что на глаза навернулись слезы. Зарывшись носом в ее шею, Уэллс глубоко вдохнул, прижимая Джозефину все ближе и ближе, будто пытался слиться с ней воедино. – На кой хрен мы вообще разъехались, Джозефина! – проревел он ей в ухо.
– Ты меня оглушишь.
Извинений не последовало. Ну конечно.
Да они и не нужны были, если честно. То, как он обнимал ее, будто едва держался, говорило достаточно. В этом был Уэллс.
Он не разбрасывался словами. Он действовал.
Джозефина посмотрела на несчастную дверь, и до нее вдруг дошло:
– Ты что, из Майами примчался?
– Да я бы с другого конца планеты к тебе прилетел, Белль.
Ой-ой.
Глаза защипало.
Ладно, пожалуй, со словами он тоже ладил…
– Может, ты бы как раз перезвонить мне успела. Господи!
Она рассмеялась.
Боги, она и не представляла, как успела соскучиться. Очень сильно.
– Хватит ржать. Я за этот час чуть не помер.
Она обняла его за шею и вздохнула, когда он крепче прижал ее к себе, отрывая от пола.
– Знаю. Прости. – Он незаметно втянула носом воздух, наслаждаясь ароматом мыла и геля для душа. – Но дверь ремонтируешь за свой счет. Ты хоть стучал?
– Не-а.
Уэллс дошел до дивана и тяжело опустился на него. А учитывая, как они стояли, Джозефине оставалось только сесть ему на колени, упираясь коленями по обе стороны бедер, и уткнуться в шею лицом.
Да-да. Только это и оставалось.
– Слушай, Белль, – помолчав, сказал он, поглаживая ее по затылку дрожащей рукой. – Знаю, ты говорила, что не любишь, когда твои родители суетятся из-за диабета, ведь это лишнее напоминание, что повод бояться действительно есть. Я верю, что ты можешь о себе позаботиться. Я просто… не знал, что мне делать, понимаешь? Вот и запаниковал.
– Я понимаю.
– В следующий раз буду держать себя в руках. – Он замолчал, судорожно вздыхая. – Но и ты трубку бери, поняла?
Улыбнувшись, она зарылась носом ему в шею.
– Я с каждой встречной-поперечной шмотки по цвету не подбираю, Джозефина. Только с… – Он дернул плечом. – Ну, сама понимаешь.
– Со мной.
Ответом стало ворчание.
– Я и твоему папе звонил, но он не ответил, – сказал он через какое-то время с заметным удивлением в голосе.
– А? А чего звонил, снова нос в мою личную жизнь сунуть?
Уэллс выругался.
– Вот знал же, что он разболтает.
Она прижалась щекой к его теплому плечу и едва не застонала, когда он погладил ее по спине. Прикосновения разогнали одиночество, и оно постепенно сменилось облегчением, спокойствием и внутренним равновесием. Даже если общались они исключительно с помощью препирательств.
– Ты просто хотел узнать мой день рождения. Я все понимаю.
– Вот именно. А он как раз в среду, когда мы улетаем. Я уже подготовил подарок.
– Да ну, – фыркнула Джозефина, подняла голову…
И заметила в его взгляде проблеск чистейшей, искренней нежности.
– Вот увидишь, – сказал он коротко, убирая волосы с ее лица. Посмотрел на ее губы, но с трудом отвел взгляд. – Господи, рук не чувствую. Отходняк пошел.
– Не хочешь… – она принюхалась, – сходить в душ? Заодно успокоишься.
– Вот спасибо, Белль, – фыркнул он. – Я, между прочим, железо тягал.
– Ну прости, что помешала.
Он поднялся, будто не замечая, что на нем висит взрослая женщина.
– Не слышу искренности, – заметил он. Ей показалось или его голос стал ниже? – Совершенно.
Опустив ноги на пол, она похлопала его по руке, как бы намекая, что он все еще сжимает ее в медвежьих объятиях.
Она не знала, что будет дальше. В конце концов, опасения, из-за которых они расстались, никуда не исчезли.
И все равно Уэллс с легкостью подбирал ключ к ее сердцу. Да, засранцем он был тем еще, но с ним ей было… комфортно. Они были равны. Всю ее жизнь, как бы Джозефина ни проявляла себя, как бы ни доказывала, что она все может, люди опасались ненароком задеть ее. И в то же время она понимала: если ей понадобится поддержка, Уэллс без лишних слов подставит плечо.
С дверью он переборщил, ну да ладно – в конце концов, она действительно внезапно пропала с радаров. К тому же он быстро оправился и принялся читать ей мораль, что… поразительно, но очень ей нравилось.
– Уэллс.
Тот, все-таки отпустив ее, уже шагнул в сторону коридора, правильно угадав расположение ванной.
– А?
– Я рада, что добавила тебя в приложение.
На мгновение в его взгляде проступила беззащитная искренность, которую он не смог скрыть. Пусть и всего на секунду.
– Даже за то, что дверь сломал, на меня не злишься?
– Наоборот. Ты… – Она замолчала, подыскивая слова, потому что сейчас они были очень важны. – С тобой я не чувствую себя немощной и больной. Но в то же время знаю, что если понадобится – ты поможешь. Это тонкая грань, но ты… знаешь, как на ней удержаться. Без всяких подсказок. Хотя это не так-то просто.
Он явно не ожидал это услышать, потому что секунду просто открывал и закрывал рот, а потом сказал:
– Если надеешься нарядить меня в розовый, даже не мечтай.
– Совсем не мечтать? Скоро Пасха!
Он развернулся и решительно направился в ванную, захлопнув за собой дверь.
Ух ты. Давно у нее не болело лицо от улыбки. С последней встречи с Таллулой, пожалуй.
