Однако когда в ванной зашумела вода, улыбка потихоньку исчезла с лица, и она судорожно сглотнула. Ладони вспотели, а бедра напряглись при виде тени, различимой сквозь щель под дверью.
Уэллс раздевался.
У нее в ванной.
Ну, стоит признать, что он и ворвался к ней полуголым, но очень сложно было не представлять, как он стягивает спортивные шорты.
Увы, она не могла лицезреть это чудо воочию. Она сама отказалась от отношений. И не без причины. У нее появился шанс применить знания, накопившиеся за жизнь. Появился шанс оживить и узаконить семейный бизнес, чтобы родители ею гордились – да и сама она тоже. А если бы она стала встречаться с Уэллсом, никто бы не разглядел сильную женщину за успешным мужчиной.
Или, хуже того, все решили бы, что он из жалости ей помогал.
Ой-ой.
Но всегда можно было остаться друзьями. Самыми лучшими.
В конце концов, не могла же она отправить его обратно в Майами, когда он примчался ее спасать? Сейчас он выйдет из душа, они придумают, во что его нарядить, а там можно будет заказать доставку или посмотреть кино – желательно без постельных сцен с Джерардом Батлером. Посидят, обсудят стратегию игры на следующую неделю, посплетничают о других игроках. Будет весело! Может, она даже покажет ему выпускной альбом и они вместе посмеются над ее пушистой челкой, брекетами и ожерельем из ракушек.
Определившись, Джозефина впихнула сломанную дверь на место и пошла в спальню с намерением поискать для Уэллса футболку побольше. Лишь на секунду остановилась у двери в ванную:
– Ничего не нужно?
– Нужно, – моментально отозвался Уэллс.
Джозефина нахмурилась.
– Полотенца чистые, только сегодня поменяла.
– Ага, их нашел.
Дверь отворилась.
Мягкими клубами в коридор повалил пар.
Уэллс стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. Его прикрывало лишь полотенце, причем очень короткое: оно едва облегало его бедра, оставляя открытым довольно большой участок мускулистой ноги.
– Не полотенце, а салфетка какая-то, Белль.
– А, – прохрипела она. – Да?
– Ага. – Он уткнулся языком в щеку. – Так и норовит свалиться.
– А. – До ужаса приятное покалывание зародилось в груди и медленно потянулось вниз, останавливаясь в животе и между ног. – Правда?
– Увы. – Пока она зачарованно смотрела, он отстранился от косяка и хищным движением подступил ближе. – Слушай, Джозефина. Я знаю, ты хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьез. На этом держится твоя мечта – и я это понимаю. Сам хочу, чтобы ты ее воплотила. Только… малышка, – он прижал ее к стене коридора, и она бы смутилась возбужденного звука, который сорвался с губ, только голова не соображала, – мы одни. Профессионализм можно проявить позже. – Он наклонился, коснулся губами основания шеи, обдавая теплом трепещущую кожу, и поцеловал. – Никто нас не видит, Джозефина. Сразу возникает вопрос: почему ты до сих пор в трусиках, согласись? – Он провел языком по уху, медленно и дразняще, а затем слегка прикусил. – Лично меня этот вопрос очень тревожит.
Их губы соприкоснулись, и какое-то время они просто стояли так. Дыхание сбивалось – у них обоих, словно они на пару бегали марафон. А потом он отступил, оставив ее дрожать у стены на ватных ногах. Кожа пылала, и тело горело желанием поцеловать его.
Повернувшись, он направился обратно в ванную, по пути сбросив полотенце и открыв задницу – и, господи, какой же это был шедевр! Жертва, которую принял бы даже самый скупой из богов.
Упругие, крепкие ягодицы с легким пушком волос. Лучшая задница гольфа – у нее дома. Полностью обнаженная. А когда он пошел в душ, повернувшись к ней членом – налившимся и тяжелым без прикосновений, – она не сдержалась. Слишком хотелось слиться с ним воедино, как тогда, в Техасе, – и поэтому она шагнула к нему, остановившись на пороге ванной. Правильно ли она поступала? Или становилась на скользкую дорожку… в прямом смысле этого слова?
Она и он.
Уэллс поманил ее пальцем
Потом опустил руку и провел ладонью по члену.
И тогда последние капли сомнений испарились, будто их не было вовсе.
Ну как, получилось у него сделать вид, будто сегодня жизнь вовсе не промелькнула перед глазами?
Он чертовски старался, но никак не мог оправиться от напугавших его мыслей. Честное слово: он пошел в ванную, твердо намереваясь уважать ее желания. Когда он чуть не поцеловал ее на диване, то вовремя напомнил себе, что она хочет не этого, и сдержался.
К сожалению, ванная комната Джозефины напоминала маленькую страну чудес, полную ее характера и ароматов. Сочетание изысканности и практичности. Веселое желтое мыло рядом с электрической зубной щеткой. Светящиеся в темноте звезды на потолке, ватные палочки и диски в стеклянных баночках. Но окончательно его уничтожил голубой полупрозрачный бюстгальтер, висевший среди полотенец.
Полупрозрачный. С белым бантиком между чашечками.
Уэллс просто не выдержал.
«Ничего не нужно?» – спросила его шикарная кедди через дверь, и у него просто не осталось выбора.
