Пресс-конференция была в самом разгаре, когда Уэллс краем заметил, как Джозефина тихонько вошла в палатку СМИ. Его рука дернулась сама собой, опрокинув один из множества микрофонов, и по палатке разнеслось шипение статики.
Заправив волосы за ухо, она улыбнулась ему, и все его внимание вытекло из ушей. На ней что, было новое голубое платье? В гардеробе Джозефины наверняка было много вещей, которых он раньше не видел, и этот факт мог бы раздражать – как и эта пресс-конференция, – если бы не влюбленные взгляды, которые бросала на него его девушка.
Вчера вечером, получив от водителя сообщение, что Джозефина благополучно встретилась с Таллулой, ему удалось расслабиться. Ненадолго. Потом он отправился гулять по вестибюлю отеля, надеясь встретить там Джозефину. И действительно нашел ее в коктейль-баре, где она сидела с таким счастливым видом, что какое-то время он просто стоял и ухмылялся через стекло, как полный придурок, а потом все-таки оторвался и вернулся в номер.
Они не виделись целых три дня.
Вроде бы не так много. А по факту – целая вечность.
Серьезно, она вообще понимала, насколько красивая?
Красивая, умная, гибкая, веселая и смелая. Он мог неделями перечислять ее достоинства, но кто-то кашлянул в микрофон, вырвав Уэллса из мыслей.
– Как прошла тренировка, Уэллс?
– Нормально.
– Насколько вы уверены в своих силах? Больше, чем, скажем… месяц назад?
– А что было месяц назад?
В толпе послышался смех. Его менеджер, выдохнув, без сил опустился на стул на последнем ряду и с облегчением улыбнулся. Одного взгляда на улыбку Джозефины было достаточно, чтобы взять себя в руки. Сердце кольнуло осознанием зарождающейся проблемы, но Уэллс предпочел его проигнорировать. Никаких проблем, когда его девушка так улыбается, стоя перед ним в голубом платье.
Но представители СМИ ждали ответа.
Может, стоило раз и навсегда дать им понять, насколько незаменима была Джозефина? Чтобы все знали: она не бедняжка с диабетом, а неограненный алмаз, который ему посчастливилось обнаружить?
Да. Стоило.
За последние два дня он не только бесил спонсоров и дрался с репортерами. Еще он составил с Нейтом новый договор. Беспрецедентное соглашение между гольфистом и кедди.
– Да, – ответил Уэллс. – Намного больше.
– Это из-за вашей палочки-выручалочки?
Ему показалось или улыбка Джозефины слегка померкла?
Нет, точно не показалось. Но всего на секунду. Может, сам вопрос застал ее врасплох, потому что она быстро вернула себе прежнюю невозмутимость.
– Вот сами ее и спросите. – Уэллс кивнул в сторону Джозефины, стоявшей у входа. – Она как раз подошла.
Все головы разом повернулись.
Засверкали вспышки фотоаппаратов. Шепотки прошли по толпе.
Человек с наушником в ухе выскочил на сцену со вторым стулом, и Уэллс встал, придержав его для нее.
– И у нее на этой неделе день рождения, так что я жду поздравлений.
Под нестройный хор поздравлений Джозефина поднялась на сцену и пригладила платье.
– Привет, – шепнула она, и под взглядом зеленых глаз последние бушевавшие в душе Уэллса волны улеглись, превратившись в спокойное озеро. – Я хотела к тебе вчера заглянуть, но мы с Таллулой болтали до закрытия бара. Нас оттуда силком вытаскивали. – Она втянула воздух и с дрожью выдохнула. – Уэллс, это лучший подарок за всю мою жизнь. У меня нет слов.
У него тоже не было.
Почему в груди вдруг поселилась пустыня?
– Мм, – проворчал он. Отодвинул стул чуть подальше. – Красивое платье.
Ее плечи затряслись от беззвучного смеха.
– Спасибо.
Снова пробурчав что-то, он опустился на стул, и она последовала его примеру.
«Господи, у тебя с головой все в порядке?»
Почему никак не получалось взять себя в руки? Потому что он до сих пор не поцеловал ее?
– Мисс Дойл! Надеетесь ли вы вдохновить больше женщин попробовать себя в роли кедди в турнирах Ассоциации гольфа?
– Конечно.
– Как вас здесь приняли?
– Жалоб не имею, – осторожно ответила она. – Вы не подумайте: все спортсмены любят помериться размерами, но мне удобно, мне мериться изначально нечем.
Журналисты рассмеялись, а вместе с ними рассмеялся и Уэллс.
Джозефине не было равных.
После своей шутки она повернулась и улыбнулась ему. Ее глаза блеснули подобно озеру на закате, и на мгновение он потерял дар речи.
«Я люблю тебя, Джозефина».
– У меня вопрос к вам обоим, – донесся до него голос мужчины с задних рядов. – Интернет свято уверен, что вы партнеры как на поле, так и вне его. Как вы относитесь к домыслам о ваших отношениях?
Дар речи вернулся. Вот он, подходящий момент. Наклонившись к микрофонам, он произнес:
– Да, мы профессиональные партнеры, причем равноправные. Наши личные отношения вас волновать не должны.
– Что именно вы подразумеваете под «равноправными»? – не сдавался мужчина.
– Она в той же мере ответственна за мой успех, что и я.
Воцарилась тишина. Этого они явно не ожидали.
– И платить вы ей будете половину от выигрыша? – сухо поинтересовался мужчина.
За вопросом последовали скептические смешки. Большинство, правда, смотрели на журналиста с раздражением. Кто-то даже запустил в него скомканным бумажным стаканчиком, который мужчина легко отбил.
