Не успела она договорить, Уэллс уже понял, что речь идет про Берджесса. За паникой, в которой он ехал в Палм-Бич, а затем поспешным отлетом в Калифорнию он совсем забыл о разговоре с хоккеистом. Теперь же Уэллс оторвался от своей девушки и повернулся в сторону вестибюля, где среди людского моря действительно возвышался Берджесс с миниатюрным блестящим серебристым рюкзачком на плече, стоящий в очереди на регистрацию. За руку его держала очень мрачная девочка.
– Ого, и правда притащил дочку, – сказал Уэллс. – На турнир по гольфу.
Таллула приподняла темную бровь.
– Вы знакомы?
– Ага. – Он зачем-то несколько раз пожал плечами. – Так, по мелочи. Пиво иногда пьем, созваниваемся, ничего такого.
Джозефина постучала пальцем по виску.
– Значит, в качестве подарка его можно не привозить. Запомню, запомню. – Она тоже глянула в сторону вестибюля. – Позовем их?
– Что, прямо с ребенком?
– Думается мне, детям тоже нужна еда, – заметила его девушка.
Слова Джозефины внезапно очень заинтересовали.
– Ты любишь детей?
– Конечно люблю.
– А хочешь? – чуть ли не крикнул он.
– Эх, жалко, попкорн тут не подают, – вздохнула Таллула, поднося бокал к губам. – Придется обходиться вином.
– Наверное, – наконец ответила Джозефина. – Не прямо сейчас. Может, в будущем.
– Я ни хрена не знаю о детях, – предупредил он.
Джозефина открыла рот. Снова закрыла.
– Это нормально. Никто не знает, пока они не появятся. – Она пнула под столом подругу, даже не скрываясь. – Да, Таллула?
Будущий морской биолог поперхнулась вином, но быстро оправилась.
– Ага. Чтобы понять, хочешь ребенка или нет, его нужно завести. Хреновая система. Другой вариант – это повозиться с братиком или сестренкой во взрослом возрасте, как я. – Она потерла руки. – Так что я точно готова. Несите детей, так сказать!
Уэллсу вдруг срочно захотелось посмотреть на Джозефину с ребенком, и он не представлял, откуда это желание взялось.
– Пойду спрошу, голодные они или нет.
Джозефина выдохнула и заметно расслабилась, поняв, что больше вопросов не будет. И их не было. Пока что. Джозефина была первой женщиной, к отношениям с которой он подошел настолько серьезно. Да, она хотела превратить «Золотую лунку» в лучший магазин товаров для гольфа в Палм-Бич, но что еще? Дом? Какой? Большой двухэтажный или что-то вроде ранчо?
Невероятно. Он вообще ничего не знал.
Подойдя к Берджессу, Уэллс коротко хлопнул его по огромному плечу.
– Здорово. Приехал-таки.
Берджесс обернулся к нему. Кивнул.
– Ага. Так что завтра не лажай.
– Пап! – Девочка хлопнула отца по ноге. – Не мог нормально поздороваться?
Хоккеист заворчал.
– Знакомься, Лисса. Одиннадцати лет.
– Привет, Лисса одиннадцати лет. – Уэллс протянул девочке руку. К его удивлению, она, ничуть не смутившись, крепко ее пожала. – Чем ты питаешься? Едой?
– Нет, древесной корой, – кисло сказал Берджесс. – Конечно едой.
– Слушай, тяжелый день. Не наезжай. Скажи спасибо, что я не помер. – Уэллс ткнул большим пальцем в сторону ресторана, и сердце пропустило удар, когда Джозефина им помахала. – Мы как раз ужинаем. Я, Джозефина и Таллула, ее подруга. Присоединяйтесь, если хотите. В меню много тушеного. Что еще есть – не в курсе.
– А стрипсы есть? – спросила Лисса.
Черт, он бы и сам не отказался.
– Не знаю. Но если есть, закажу до жопы.
У Берджесса дернулся глаз.
– Следи за языком, Уитакер.
Лисса захихикала.
Уэллс уставился на нее, пораженный.
Охренеть. Он рассмешил ребенка.
Повернувшись к Джозефине, он ткнул пальцем в сторону Лиссы и одними губами произнес: «Она надо мной ржет».
Джозефина продемонстрировала ему аж два больших пальца.
– Сейчас получим ключи и подойдем, – сказал Берджесс, уже двинувшись в сторону администратора, который махал ему из-за стойки. – Идем, Лисса.
Уэллс вернулся в ресторан и крайне довольно плюхнулся на свое место.
– Отцовство у меня в крови.
– Ого.
– Ого…
– Сам удивляюсь, дамы.
Несколько минут спустя в ресторан вошли Берджесс и Лисса, причем хоккеисту пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой об косяк. Лисса явно считала позорным само свое существование, потому что скрестила руки на груди, спрятавшись за копной светлых волос, и уселась за стол. Выдохнула.
Продолжая строить из себя крутого взрослого, Уэллс подтолкнул к ней корзинку с хлебом. Воцарилась тишина. Почему все молчали? Уэллс покосился на Джозефину, и та незаметно наклонила бокал в сторону хоккеиста… который смотрел на Таллулу так, будто она спустилась с неба на облаке, окутанная солнечными лучами.
– Садиться собираешься? – поинтересовался Уэллс, отодвигая стул носком ботинка.
А то, что стул был рядом с Таллулой, – ну, так само собой вышло.
– Э… ага. – Берджесс даже не шелохнулся.
К счастью, Джозефина отставила бокал и взяла ситуацию в свои руки, в очередной раз подтверждая свою идеальность.
– Берджесс! Приятно познакомиться. Я Джозефина.
– Моя девушка, – наклонившись поближе, добавил Уэллс. – И равноправный партнер.
– Да, видел я вашу пресс-конференцию. – Берджесс пожал Джозефине руку. – Так ты та самая.
Она непонимающе свела брови к переносице.
– Какая еще «та самая»?
– Моя, – нахмурился Уэллс. – Чего тут непонятного, Белль?
