Первую и последнюю женщину, которую он когда-либо любил.
– Вы с Джозефиной в последнее время созванивались? – спросил Уэллс, в глубине души уже зная ответ. Если честно, он просто не хотел думать об этом, хотя с самого первого дня прекрасно все понимал.
– Конечно, – жизнерадостно отозвался Джим. – Надо же было держать ее в курсе ремонта! Хотя это и ремонтом-то уже не назвать – так, последние штрихи. Уже полтора дня как закончили с основной работой. – Отец Джозефины помолчал, а потом чуть более серьезно добавил: – Магазин только ее и ждет.
Сердце рухнуло в пятки.
Только ее и ждет.
– А Джозефина в курсе? – Идиотский вопрос. Разумеется, в курсе. Но он все равно спросил. Чтобы поистязать себя, видимо, потому что… Господи. Джозефина воплотила свою мечту, о которой рассказывала с таким восторгом, но боялась об этом сказать. Она не поделилась с ним радостью. Скрыла. – Можете не отвечать. В курсе, конечно. – Уэллс откашлялся. В горле засел ржавый ком. – Отличные новости, Джим.
– Это да.
В трубке воцарилось молчание.
– Проблема в чем, Уэллс… – Джим помедлил, и на фоне заскрипели пружины, будто он поднялся с постели. – Черт, как же не вовремя.
Уэллс сглотнул.
– Что именно?
– «Роллинг Гринс» открылись после ремонта и требуют, чтобы «Золотая лунка» как можно скорее вернулась к работе. Пока что они оборудовали палатку на парковке, чтобы сдавать клюшки там, но… сам понимаешь, игроки ожидают не такого приема. – Он помолчал. – В общем, дали срок до следующей недели.
До следующей недели.
Слова свалились на плечи глыбой.
На следующей неделе проходил «Мастерс».
– Если Джозефина вернется, у нее будет тонна работы…
Уэллс моментально нахмурился.
– Если?
Он буквально слышал в голосе Джима неловкость.
– Вы с Джозефиной не говорили на эту тему?
Нет.
Нет, ведь все это время он притворялся, будто их счастью не будет конца.
Уэллс не знал, как ответить Джиму, при этом не выставив себя конченым эгоистом – каким он и был, – а потому замялся.
– Она… – Он помотал головой. – Да что я спрашиваю, конечно, она вернется в «Роллинг Гринс», да? Там ее место. Ее… сердце.
Господи, как же жалко прозвучал его голос. Но ему было плевать.
– Не уверен, Уэллс… – Джим замолчал. – Впереди «Мастерс». Куда ты без нее?
Осознание нахлынуло на Уэллса волной, и тело заледенело.
– Она думает, что я без нее не справлюсь. – Ноги подкашивались, и он тяжело опустился в кресло. – А с чего ей думать иначе, если в последнее время все только и твердят, что она за меня в ответе? Я и сам ей так говорил. Слишком сильно на нее рассчитывал, а теперь она… она планирует бросить «Золотую лунку» и остаться моей кедди. Я все правильно понял?
Его затошнило. «Эгоистичный кусок говна».
От ненависти к себе его отвлек Джим.
– Она надеется выбить у поля отсрочку…
– Отсрочка – временное решение. Она не поможет. После «Мастерс» будет другой турнир, потом следующий… – Дышать было больно. – Она не сможет уйти.
И никогда не могла.
Как бы плохо он ни играл – всегда была рядом, его самая преданная фанатка. Вплоть до конца. Рисовала ему плакаты. Носила мерч, который уже не выпускали. В любую погоду. Разумеется, она не уедет в Палм-Бич, оставив его одного перед «Мастерс», особенно учитывая его поведение в те два дня, что он провел в Калифорнии. Каких-то два дня! Как он сразу не понял? Как не заметил, что ей так тяжело?
Нет. Он не мог этого допустить.
Не мог позволить любимой женщине отказаться от мечты ради него.
Иначе он просто не заслуживал ее преданности.
– Она приедет, – хрипло заверил Уэллс и повесил трубку.
А остаток ночи провел, планируя самый трудный разговор в его жизни.
Когда Джозефина проснулась, Уэллса в постели не было.
Она нахмурилась, уткнувшись в подушку, и перевернулась, разминая ноющие мышцы. С таким сексом пора было отменять абонемент в спортзал.
– Как будто он у тебя есть, – зевнула она и присела. Потом взяла с тумбочки телефон, чтобы в который раз тайком взглянуть на присланные отцом фотографии «Золотой лунки», и в животе затрепетало от смеси ужаса и восторга. Больше всего на свете ей хотелось показать эти фотографии Уэллсу. Он бы порадовался за нее. Наверняка ему было бы интересно обсудить с ней ремонт и внести свои предложения, но… она избегала этого разговора.
Не только с Уэллсом.
С собой тоже.
Она написала владельцу «Роллинг Гринс» с просьбой продлить срок открытия обновленной «Золотой лунки», но тот, пусть и следил за ними с Уэллсом по телевизору, был вынужден отказать. Более того, он активно ратовал за возвращение Джозефины: надеялся, что ее известность прибавит ему авторитета перед членами клуба.
Что оставалось делать?
Она не знала. Каждый день она просыпалась в надежде, что ответ придет сам собой, но быстро забывалась, теряясь в Уэллсе, в их магии…
И любви.
